logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Жизнь в семье и вообще о жизни с Еленой Ведекинд
23 Сентября 2015, Среда
Елена Ведекинд
(США, Мэриленд)

 Что находится в моих трусах

Предыдущая статья Елены Ведекинд:

Я смотрела на него, лежащего в моей кровати, спокойного, с открытыми глазами, проснувшегося, но ничего не говорящего. Смуглые плечи, черные мягкие волосы, тонкий с горбинкой нос, глаза полуприкрыты. Положив голову на его плечo, я повозилась, устраиваясь поудобнее. Знакомый приятный запах. Погладила по груди, провела по рукам, лежащим поверх одеяла. Он не шелохнулся. Моя рука опустилась ниже, под одеяло, прошлась по его животу и легла на его член. Он был мягкий, спящий, нежелающий. Я вытащила руку из-под одеяла, и, повернулась на другой бок, легла к нему спиной, чтобы не думать про него, а постараться заснуть – хотя бы на часок, а то ночь была сумбурная, поспать толком не удалось. Он тоже повернулся, и его рука легла мне на талию. Потом спустилась на бедро, обведя изгиб, и, пройдя по краю розовых трусиков, он оттянул их, слегка проведя пальцем вглубь по позвоночнику, но не спускаясь далеко. И тут я всхлипнула, будто в окончании позвоночника находились все мои нервы. Желания не было, была горечь, была обида, была усталость. Все находилось там – в моих розовых с кружевами трусиках, прячущих память о многом.


Надо было вставать – день был в разгаре, и, прогуляв накануне в клубе, мы приехали ко мне в четыре утра, а потом надо было опять вставать, что-то делать, a сон был прерывистый, неровный, все равно так отдохнуть и не удалось. Времени на секс не было. Мигель поднялся, оделся быстро, и уже был у двери, когда я все еще собиралась, искала подходящие туфли, а потом заглядывала в сумочку, где же мои ключи, а он уже вышел из квартиры. Найдя наконец- то ключи, я выскочила на улицу, он меня там ждал, и мы сели в машину, поехали обратно в город, там, где он жил, в Латинском квартале. Траффика в воскресенье на 95-й шоссе не было, доехали быстро, за минут двадцать пять, и проехав по главной улице, он попросил остановить на углу Понка Стрит, где наскоро поцеловал меня в щеку. - До скорого! – вышел из машины, небрежно засунул руки в брюки, и пошел, растворился в толпе. Развернув машину, я поехала домой. Воскресные солнечные улицы радовали, день был хороший, как всегда, когда он оставался у меня ночевать. Какая разница с тем районом, где жил Брайан. Темные улицы, на которых стоял перекошенные дома, вдоль которых пробегали крысы. Он жил на третьем этаже, в маленькой комнате, где стояла широкая высокая кровать. Напротив был комод с зеркалом, в котором мы отражались – он тоже смуглый, с широкими плечами, темными глазами, но злой, форсирующий меня снова и снова, и я – в красном обтягивающем платье, из красного с черной отделкой бюстгальтера торчит грудь, но без трусов, они где-то потерялись в скомканной постели. – Повторяй, я люблю Брайана! – Я люблю Брайана, - тихо ответила я. – Еще раз, я люблю Брайана! – Ну зачем тебе это? Просто продолжай, - я подставила ему свое лоно, пусть тычет в него сколько угодно, лишь бы не заставлял меня ничего говорить. Он все равно знал, что я люблю Мигеля.

Он закончил, перевернулся на спину, а я села на кровати – в зеркале отражалась красивая молодая женщина в помятом платье, растрепанная прическа. Tрусов я не могла найти, решила пойти так. Мы спустились по скрипучей лестнице в ночь, - Тихо, не шуми, у меня соседи спят, - Брайан открыл дверь. Я пошла к машине. – А мои вещи? – Я оставлю себе их на память, - усмехнулся он. – Будь осторожна. - Хорошо, - ответила я, и села в машину. Главное, доехать спокойно до дому, выспаться, а там я уж решу как быть.

Мигель, наверное, знал про Брайана. Они были друзьями. Не очень близкими, но знали друг друга и видели друг друга в разных клубах. Мы вместе встречали Новый год. Я поехала со своими друзьями в престижный отель, где был буфет и латинская музыка, но компания была шумная, суетная, много бестолковых разговоров и ненужных фотографий. Брайан сидел с нами за одним столом и мы флиртовали, болтали о какой-то ерунде, ели десерт. Он был симпатичный, парень из Гондураса, но почему-то с американским именем. Моя подруга Саманта строила ему глазки, а потом я решила уйти. Меня ждала другая компания, в другом клубе, Королевский Дворец, – не самом престижном, но с хорошей атмосферой и музыкой. Находился он на границе Латинского квартала и остального города, и там должен был быть Мигель. Меня он не ждал, мы ни о чем не договаривались, но 12 часов я должна была встретить там – с ним. Кое-как вырвавшись из круга друзей, делающих групповую фотографию, я направилась к выходу, когда Саманта окликнула меня, - Ты куда? – B туалет, - ответила я. – Пошли вместе. Мы пошли вместе в туалет, и стали обсуждать вечер. Меньше всего мне хотелось говорить. – Ну что, пошли обратно? Она была настроена провести вечер хорошо. Мы пошли назад в зал, и тут я извинилась, сказала, что мне надо кое-что взять с другого столика. И когда она отошла к своему мужу, я выскользнула из зала и побежала в гараж, где нашла свою машину, села в нее и поехала туда, где знала, мне будет хорошо. Мигель сидел за столиком, грустный, погруженный в свои мысли.- Привет, - я радостно ему улыбнулась. Он ничего не ответил. Но я знала, что через пару коктейлей и чуда встречи двенадцати часов вместе он будет моим. Ближе к 12 вынесли поднос с шампанским и выпустили шарики. Салса, бачата, меренге – обычный репертуар латинского вечера, но это же праздник, Новый год, надо веселиться. И тут приехал Брайан – не один, с другом, я его заметила сразу. Мне уже было хорошо – от музыки, от шампанского, от того, что Мигель рядом. Но Брайан строит глазки и пододвигается все ближе. Берет мою руку, обнимает мою талию. Бокал с голубым коктейлем стоит на столе. Мои пьяные глаза наталкиваются на взгляд Карлоса, друга Мигеля, который качает головой, - Ни-ни, даже не вздумай. Я отталкиваю Брайана, - Хватит, отойди. Слезаю с барного стула, подхожу к Карлосу, - Почему? – Ты знаешь, почему, - он хитро улыбается, этот высокий, крепкий, с широким лицом и добрым сердцем, Карлос. Он всегда хорошо ко мне относился, хотя и было время, когда он ревновал к Мигелю, даже хотел с ним подраться из-за меня.

- Какие они все смешные, эти мужчины, - счастливо улыбаясь в объектив камеры, я говорю Долли. Она тоже там была, мягкая, неторопливая американка, которая немного говорила по-испански, любила танцевать салсу и мы частенько бывали вместе в разных местах. – Эмма, поправь тиару и повернись, - говорит она, и я сижу в новогоднем наряде, на моей голове пластиковая тиара, но чувствую себя как русская императрица Екатерина Вторая. Я русская иммигрантка, которая приехала в Соединенные Штаты двенадцать лет назад, и которая танцует салсу. И у нее много друзей, таких же танцоров салсы, но она любит Мигеля – вот этого невысокого мексиканца, у которого ничего нет, даже машины, а о его легальном статусе можно только догадываться. Что-то тянет изнутри, подталкивает подойти к нему и посмотреть на него, снизу вверх. Благо, он стоит на возвышении, и мне видно его – в длинном пальто, он на всех смотрит сверху, как Наполеон. Великий ум, великие идеи, но как все плохо кончилось. Но ему нужна подруга, как Гитлеру, у которого была Ева. Его друг при нем, и я. Нахожусь рядом – неотлучно, ловящая каждый его жест. Он очень редко со мной танцует, только, когда решит. А если он решит, то я буду делать все, что он захочет и как. Мы изгибаемся в танце, я провожу рукой по его щеке, поворачиваюсь к нему спиной, наклоняюсь. Он подталкивает меня сзади, я вихляю попой. Остальные стоят и смотрят. Мне нисколько не стыдно, потому что это только танец – это не секс, как думают некоторые. В сексе главное насладиться, в танце надо уметь изобразить наслаждение. Мы страстные любовники, мы близки так, что нас ничто не разлучит, и вот мы насладились друг другом – оттолкнуть и разойтись. Но рука тянется и пальцы опять переплетаются, мы не можем друг без друга, и все это так утомительно, хочется уйти, повернуться, но он не дает, он наседает сзади – Уйди, прошу тебя, останься, я не могу без тебя.

- Ну что, пойдем, - говорит Мигель. Он пьян, но он знает, что я, сколько бы ни пила, все равно остаюсь трезвой, русская закалка. – Еще немного, совсем чуть-чуть, - прошу я. Время пять утра, вот-вот и скоро рассвет. Я повезу его домой и все кончится, а так не хочется, чтобы праздник заканчивался. Хочется искупаться в этой атмосфере, напитаться ею на весь последующий год, кто знает, каким он будет, мне уже не так мало лет. Это ему под тридцать, а мне уже хорошо за сорок. Но лучше про это не думать – ни про нашу разницу в возрасте, или в статусе, или образовании, или разницу культур. К черту трезвую реальность, лучше быть пьяной, но счастливой. Я не говорю по-испански, но умею танцевать. Он умеет не только танцевать, но и чувствовать. Я чувствовать тоже умею, но я многого не знаю, и мне непонятно о чем они говорят, и что делать. Знаю только, что Брайан мне не нравится, что-то есть в нем такое, не вызывающее доверие, Карлос был прав, но какая разница, все равно сегодня ночью я с Мигелем.

В машине душно, надо приспустить окна. Он в пальто, оно шершавое, рубашка растегнута, штаны тоже. Я голая – совершенно. Мне это приятно – ощущать своей кожей его пальто. Оно тоже может чувствовать. Я сижу сверху на нем, он сидит на пассажирском сиденье. Вверх-вниз, вверх-вниз. Я обнимаю его за шею, он держит мою грудь. Свежий воздух ночи проникает в машину, в голове все еще звучит салса. Хоть бы это не кончалось. Скоро рассвет, скоро выйдут жители из своих домов, кто-нибудь решит пойти задним двором, и увидит нас – в машине. Я белая женщина, меня нельзя не заметить. Голубые глаза и черные волосы. Многие думают, что я латино из-за темных волос, но я русская, нас много таких. – Мигель, мой Мигель.


II

- Сука! Сука! Брайан норовил засунуть свой член в мое лоно, но я не давалась. Мне было неудобно, ноги не раздвигались, а он пытался их раздвинуть и влезть между ними. Он начал кусать мне шею, сначала слегка, но потом так, что я вскрикнула от боли. Схватившись за шею, я ощутила липкую жидкость, укушенное место набухло, сразу мысль – завтра будет большой синяк. Упершись ему в грудь, я стала его отталкивать, он прижимался все сильнее. И тогда я ударила его по щеке, раз-другой, потом еще раз, и еще другой. Он ошалело посмотрел на меня своими пьяными глазами. Слез с кровати и пошел в гостиную, сел там на кресло. Я вышла из спальни следом и легла на диван. – Почему ты называешь меня сукой? Он не ответил. Красивый парень, молодой, чуть больше тридцати, он многим был симпатичен, но постоянной девушки у него не было. Он потер щеку, - Можно я обниму тебя? – Конечно. Он встал с кресла и сел на диван. Я легла на спину и он лег сверху. Его член мягко вошел в мое лоно, и я застонала. Секс был хорош с ним, только если бы он не называл меня сукой. И если бы еще не кусался…

После того, как он закончил, он повернулся на бок и обнял меня. Я погладила его по плечам – бедный Брайан. Как он добрался из Гондураса в Америку? – Я работал на фабрике за копейки, а потом и этой работы не стало. – Хорошо, - я потрепала его по черным кудрявым волосам. – Потом мой дядя предложил мне перебраться в Мексику, а оттуда в Америку. Нас везли на каком-то старом автобусе, а потом высадили у границы и сказали, - А теперь вы идите сами через пустыню. В первый же день нас настигли полицейские с собаками – он поймали всех, а я спрятался в помойке, и собаки меня там не нашли, сильно воняло. Потом я шел один еще два дня и две ночи, пока не увидел домик на краю какой-то деревни. Я постучал в дверь, мне очень сильно хотелось есть. Открыл старик и, увидев меня грязного, впустил в дом и сказал, - Спрячься в кладовке. Я там спрятался, но не был уверен, может он пошел за полицией. Когда старик вернулся, он постучал в дверь кладовкu и сказал, - Выходи, тебе привезли еду. Я вышел во двор, там был женщина, она приехала на пикап-траке, привезла еду из Макдональдса. Я слушала Брайана и представляла жаркую Аризону, или где они там переходят границу – какая глупость ходить по пустыне в такую жару. – Может поэтому я такой злой во время секса. – Да ладно, хорошо, что ты здесь, все наладится. – А жаль, что мы сегодня никуда не сходили, у меня такое нарядное платье было. Он поворочался, укладываясь поудобнее, потом вдруг поднялся, - Ну раз ты хотела куда-то поехать, поехали в казино. Я обрадованно подскочила на диване, - Правда? Поехали! Собраться мне было недолго, ему еще быстрее, и, выйдя в ночь, мы были готовы к приключениям – даже несмотря на то, что было три часа ночи, и все салса клубы закрылись. Но казино оставалось открытым, и там на втором этаже были тоже танцы. Приехав в казино, и оставив машину в гараже, мы направились сквозь толпу, которая вовсю гуляла, несмотря на глубокую ночь, в ресторан, где играла музыка. Заказав пиво, мы сели в кресла и стали наблюдать за танцующими. Брайан никогда особо не отличался любовью к танцам, но мог быть хорошим партнером, если сильно напивался. Тогда он становился смешным и послушным, и не столько вел меня, сколько я задавала ему темп. Не успели мы устроиться, как вдруг увидели знакомых, они догуливали после салсы, и были удивлены, увидев нас вдвоем – в клубе нас не было. Они уже уходили, и поздоровавшись, мы тут же попрощались. Потом еще кто-то вышел, точно так же – привет и до свидания. И тут вышел Карлос, друг Мигеля. У меня внутри все похолодело, я никак не ожидала его там увидеть, почему не знаю, но почему-то не там. Он удивился, но ничего не сказал, обнял тепло, и попрощался. После этого мне захотелось домой. – Ну раз мы в городе, может ты закинешь меня домой? Спросил Брайан. – Без проблем, - ответила я, и мы пошли на выход. Потанцевать мне в тот вечер так и не удалось.

Я всегда любила этот клуб. Он находился в полуподвальном помещении одного из престижных ресторанов в богемном районе города, и салса вечера проводились по средам. Отгуляв одни выходные, танцоры салсы не могли дождаться следующих, и их неиссякаемая энергия требовала выхода среди недели тоже. На темно-выкрашенных стенах разноцветными мелками писалось меню, пол был не очень ровной, иногда с потолка капала вода, а народу было немного, но только те, кто искренне любил танцевать. С большой, во всю стену, черно-белой фотографии, на танцующих взирала Софи Лорен, и клуб так и назывался – София. Я зашла в своей белой шубке поверх обтягивающего платья на бретельках, и сразу увидела Мигеля. Он стоял около бара, в синей рубашке. Я медленно подошла, поцеловала его небрежно в щеку, так принято на салсе, и, сняв шубку и положив ее на соседний стул, села рядом. Он не отошел, стоял молча, ждал. Бармен спросил, что я желаю и я ответила, - Стакан воды со льдом. Он подал мне стакан, и я достала оттуда лед. Взяла кубик и провела его по руке, струйка воды потекла вниз, кожа была горячая, в клубе было тепло. На дворе был март, но было холодно, и через неделю должен быть мой день рождения. Мигель внимательно наблюдал. Я взяла еще несколько кубиков и перекатила их из ладошки в ладошку – лед приятно обжигал руки. Проведя ими вдоль плеча, я засмеялась – они тут же растаивали, вода бежала сквозь пальцы. Бармен проходил мимо и нес пластиковый контейнер с грязной посудой, собранной со столов. Я бросила туда остатки льда. Мигель мягко улыбнулся, ради этой улыбки я была готова сделать для него все, даже быть хорошей девочкой. Его присутствие облагораживало меня, делало меня красивой, самой лучшей. Он знал, когда мне было страшно и когда мне было весело, он проживал эти моменты со мной. Невидимая нить связывала нас, и никому она не была видна, кроме нас.

В тот вечер мне особенно хотелось куда-то выйти. Платье, еще купленное в России, много-много лет назад, особенно мне шло и делало меня стройнее и моложе. Музыка звучала в моих ушах, хотелось компании, веселья, чего-то хорошего. Например, свидания с приятным мужчиной. И тут я получаю сообщение от Брайана, который так увивался за мной с Нового года, но я всегда находила поводы ему отказать. – Что ты делаешь? – Одеваюсь на выход. – А куда-то собралась? – Хочу поехать в какой-нибудь латино клуб, но мне нужен сопровождающий. Я же не говорю по-испански. – Если хочешь, поехали вместе, только тебе надо будет заехать за мной. Обменяться телефонами и адресом было делом парой минут. И вот я уже в машине, еду в город, по его запутанным улицам, сколько раз я здесь бывала, все никак не могу запомнить все повороты. Было темно, вечер субботы, на улицах пустынно в этой части города – которая сразу за даунтауном, но еще не на окраине. Дома странные – без балконов и без всякой отделки, простые кирпичные, в три этажа, рядом автомастерские и склады. Ничего примечательного. Я звоню Брайану, и он выходит из-за угла – нарядный, в белой рубашке, воротничок растегнут, очень секси, широкая улыбка на лице, вся фигура излучает довольство жизнью. Просто сам факт, что я приехала, уже сделал его счастливее. Он сел в машину и мы стали решать, куда ехать. – Поехали куда-нибудь поедим сначала, а то я такая голодная, - предложила я. – А куда? – Ну возьми меня в какую-нибудь вашу латинскую забегаловку на Восточной Авеню, мне всегда хотелось там побывать. Мы поехали вдоль улицы, и стало веселее как-то – оживленнее, больше ресторанов, больше людей, больше событий. Потом мы ели латинскую еду, всего было много и вкусно, и настроение было прекрасное.

В клубе Брайан не отходил от меня ни на шаг, мы сидели вместе, мы танцевали вместе. Сначала бы взяли по пиву, потом еще по одному, потом решили выпить текилы, потом взяли еще ведерко пива. Чем дальше в ночь, тем мы становились пьянее, и танцевать нам было хорошо, хоть и не с таким классом, как в американских клубах. Рядом за столиком сидела пара, она была скучновата, практически не танцевала, но они выглядели надежной, сложившейся парой. Голубой мальчик приставал к девочкам, они охотно откликались на его зазывания, и он умело танцевал с ними. И тут принесли розы – огромное ведро с высокими, дорогими розами. Пьяный Брайан купил мне букет, и я была неимоверно счастлива – я так обожаю цветы. Я танцевала с голубым мальчиком в розовой футболке, Брайан снимал нас на видео, и, казалось, что лучше это времени не может быть. Когда мы ехали домой из клуба, Брайан повторял, - Не гони, ну куда ты так гонишь. А я ехала как обычно, машину я вожу хорошо. Секс был обычный, но надолго, и хорошо, что на следующий день было воскресенье, можно было поспать. Розы, главное, что у меня в вазе стояли розы. Но Брайану это было недостаточно, - Ты любишь Мигеля или меня? Я смутилась. Как ответить на такой вопрос мужчине, который лежит у тебя в постели? Как объяснить ему, что Мигеля я знаю давно, и мы встречались с ним в разных клубах, но мы практически не обмениваемся сообщениями и никуда не ходим вместе. Он был для меня дорог, как человек, который хорошо ко мне относился, иногда выражал чем-то недовольство, но никогда не обижал. И по сути у нас не было ничего личного. Он был моим Ангелом, но разве с ангелами спят? Мне нужен был мужчина, кто-то, кто бы ездил со мной в клубы, с кем бы мы бывали в ресторанах, кто бы кто дарил бы мне цветы – все так, как было накануне. Разве этого недостаточно? – Ты любишь Мигеля? Брайан повторил еще раз. – Или меня? – Тебя, - соврала я, только чтобы отстал.


III

В пятницу лучше всего было куда-то ездить, ибо все знакомые, включая и Мигеля, бывали в одном престижном клубе, в который я перестала ездить – и музыка не та, и компания слишком напыщенная. Вместе этого я отправилась на концерт латинской музыки, проводившейся в маленьком баре при местном кинотеатре в Латинском квартале. Рутина закручивала, не оставляла времени для романтики, и иногда было полезно сменить места, освежить впечатления. Концерт был хороший, публика была приятная, но не хватало танцев, и куда еще поехать, как не в Королевский Дворец. Он давно опустел, потерял популярность, и туда практически никто не ходил. Но остались воспоминания – о нашем с Мигелем романе, как мы ездили в разные другие места после этого клуба, как я для себя открыла Латинский квартал – с его ресторанчиками с дешевой и вкусной едой, парк, в котором летом проводились концерты, кинотеатр, в котором крутили разные фильмы. Там была жизнь, были люди, в отличие от моего скучного и престижного пригорода, где ничего не происходило. Мигеля за все лето я видела всего несколько раз, на ходу, в компании других знакомых, и наше общение сводилось к рутинной клубной формальности – поцеловаться в щеку, чокнуться бокалами и обменяться стандартными приветствиями. Осталась тоска о том особом настроении, когда не хочется уходить, когда так хорошо, что хочется обнять весь мир. О танцах – чувственных, с особенно талантливыми партнерами, новые движения, новая музыка – все новое для меня, необычное, страстное. Как когда-то, когда Мигель встал около стула, где я сидела и загородил меня своей спиной – небольшого роста, он крепко стоял на ногах, маленький защитник. Как когда-то он чуть не подрался со своим другом Карлосом из-за меня. Я была в центре внимания – из-за меня происходили такие события. Он выиграл меня у всех – бесконечной череды салса партнеров, умелых и не очень, талантливых и светских. Он оставлял меня не раз – чтобы я находила его опять и опять, и прижималась к нему, его спине, чувствовала его запах, и мне становилось спокойно. Сколько раз я плакала, когда вспоминала его – его раненую душу, его погруженность в себя, мои непроизвольные слезы, когда я выдыхала, - Я люблю тебя, Мигель. Он не разговаривал со мной, отрицал меня – я старше, я русская, да, я красивая, но я другая. Он мексиканец, и у него своя гордость. Но меня ничего не останавливало – мое сердце тянулось в Королевский Дворец, там было тепло, там было хорошо как дома, там музыка была такая, под которую хотелось танцевать, меня там ждали. Он был замкнут, и танцевал со мной редко, но брал меня с собой в свой любимый клуб, где не было ни одного американца, одни латиносы – и опять-таки там было хорошо. Я ничего про него не знала – ни возраста толком, ни места работы, ни его семьи. Но я знала, что сердце у него необычайно мягкое и он любит женщин. Может быть вредным, может пить как никто, но всегда, всегда был с друзьями. Девушки у него не было.

Мы сговорились поехать во Дворец, и я, подвезя знакомых, отправилась парковать машину, где-нибудь на улице. Пока я разбиралась со знаками, я увидела Мигеля, перебегающего перекресток. В изумлении я потрясла головой – в это время он должен был находиться в другом клубе, да и как он знал, что мы отправимся в этот пустынный Дворец, где никого не было? Припарковав машину, я отправилась в клуб, где меня на входе ждали знакомые. Мы зашли внутрь, играла музыка, но никого не было. Странное, диковатое чувство, когда играет музыка, а танцевать некому. Пустые столики, аккуратно расставленные кресла. Я оглянулась – наверное, мне почудился мой друг Мигель, не может такого быть. И тут он выскакивает из темноты, откуда-то сбоку и машет рукой, приглашает за столик. Обнявшись и поздоровавшись, знакомые пошли танцевать – они были влюблены, и им было хорошо друг с другом, а я обрадованно обняла Мигеля. И тут я увидела два бокала – один с его любимым коктейлем, и другой – бокал с вином. – Ты ждал меня? Я восхищенно кинулась его обнимать. – Погоди, погоди, - пьяно он махнул рукой. Куда мы едем? Туда, или туда, или, еще лучше – в то место, про которое я тебе говорил? Я взяла бокал с вином – красное, терпкое, он решил, что это именно самый подходящий для меня напиток. Все-таки я для него была дама из высшего света.

И опять я плакала, когда мы ехали после гуляний ко мне домой. Слезы текли из моих глаз, и я вытирала их тыльной стороной ладошки, они мешали мне видеть дорогу. – Ты ждал меня, ты вычислил, что я туда приду, откуда и как ты узнал, я ведь нигде и никому не писала. Вот это меня всегда и изумляло в нем – он все знал про меня. Не факты, не ненужные частицы информации – где я училась, где я работаю – а что-то более важное, что волновало меня. Правильно ли я поступаю, когда куда-то еду, стоило ли мне с кем-то спать, и как горько мне было, когда впуталась в эту историю с Брайаном. Он не осуждал, но спрашивал – а что вот этот, или тот. Будто читал мои мысли. Он знал, что происходило в других клубах, он был в курсе, что я делала. Он просто все это знал. Его верное сердце следовало за мной, где бы я ни бывала, и обижаться долго не мог, выговорив мне за мое поведение, он опять гладил меня, целовал, занимался со мной любовью. – Секс для меня особо ничего не значит, - говорила я ему, сидя у него на коленях в машине, ночью, в каком-то глухом переулке. – Это всего лишь секс. – А я-то думал, мы занимались любовью… Он вздохнул, а я не могла поверить своим ушам, не могла поверить, что циник – это я. Что в моих трусах перебывали многие, и свершались там такие события, о которых в приличных домах за столом не говорят, но о любви мне никто не говорил. Он не дарил мне цветов, не лгал мне о том, как хорошо я выгляжу. Он был просто собой. И я чуствовала себя рядом с ним женщиной. – Я все время так плохо к тебе отношусь, как ты это терпишь? – спрашивал он. – Я этого не слышу, я вижу, что находится на самом деле в твоем сердце. Ты очень добрый человек. Я тебе благодарна за все. Мигель ничего не ответил, он спал на пассажирском сиденье, уронив голову на плечо. За окном машины проносились огни ночного города, широко раскинувшегося за пределами шоссе.

- Пожалуйста, верни мои трусы, - отправила я сообщение Брайану. – Я хочу оставить их себе на память. – Зачем? На это сообщение он не ответил. Странный, проблемный парень – явно, у него какие-то серьезные проблемы. Но хочу ли я, чтобы они стали моими? – Ты не любишь меня, в этом вся проблема, - простые печатные слова легко легли на монитор компьютера. После этого я удалила его из друзей на Фейсбуке.

Елена Ведекинд
Сентябрь 2015

 

Елена Ведекинд
(США, Мэриленд)

Предыдущая статья Елены Ведекинд:

 

Об авторе и другие произведения Елены Ведекинд

 

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal  www.russianwomanjournal.com - 23 Сентября 2015

Рубрика: Жизнь в семье

 

Все рассказы о путешествиях по странам

Все статьи о женской психологии и психологии отношений  

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма,  отзывы, вопросы, и пожелания по адресу  lana@russianwomanjournal.com




1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов