logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
8 Августа 2009, Суббота
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Тихий омут

Глава 4. Ночи любви. Счастье материнства и очередной обман
Часть2
Предыдущий рассказ этой серии:

loveАнтонио прилетел на три дня. Казалось, он был безмерно рад встрече. Он долго целовал Олю, обнимал и постоянно говорил ласковые красивые слова, от которых у нее кружилась голова.

«Ты стала еще красивее. Как ты живешь, почему не замужем?» – спрашивал он, держа ее руку в своей и пытаясь заглянуть в глаза.
«А ты? Ты женат?» – спросила она в ответ.
«Нет, конечно. Я не могу быть женат. Или слава, или семья. Так что пока не до женитьбы», – ответил он беспечно, и Оля почему-то очень расстроилась в душе.

Но Антонио этого не заметил, он был в приподнятом настроении, веселый и озорной. Ему везде были открыты двери, казалось, он вообще не знал трудностей. Его улыбка буквально завораживала всех, и в гостинице «Космос» ему не задали ни одного вопроса по поводу того, кто это с ним в его номере и почему. Это ужасно удивило Ольгу, которая знала местные порядки и была уверена в том, что жить им придется в разных номерах.

Три дня пролетели очень быстро. Они гуляли по Москве, съездили в Измайлово, катались по Москва-реке на пароходике. В Москве стояла чудесная весенняя погода, и они, влюбленные друг в друга, были непомерно счастливы.
Огорчали Олю только ночи. Она почему-то безумно стеснялась Антонио. Он казался ей этаким знаменитым героем-любовником, в ногах у которого валяются звезды и мировые знаменитости, а она, неискушенная в любви провинциалка, что может дать ему, чем увлечь? Она никогда не раздевалась в его присутствии, стесняясь своего не очень дорого, а потому не очень красивого белья. Ей было безумно стыдно, что она не знает, что сказать в нужную минуту и как повести себя, чтобы выглядеть сексуальной и раскрепощенной, и даже не знала, что отвечать, когда Антонио ласкал ее и говорил удивительно красивые, нежные слова. Она молчала и только чуть-чуть улыбалась, чтобы дать понять ему, как она рада их слышать.

Но он не спрашивал ее ни о чем, он просто наслаждался ее присутствием, ее красотой и ее доступностью и любил ее так страстно и с таким чувством, что небо ей казалось в алмазах, а ощущения близости с ним чем-то волшебным и неповторимым.
Антонио удавалось развеять ее комплексы и чувство неполноценности, и Ольге становилось легче и приятнее. Но тогда страшная неизбежность расставания с ним вдруг подступала и ясно и отчетливо напоминала о себе. Ей опять становилось грустно, но этого она ему не объясняла, а он не спрашивал.
«Оля, я очень люблю тебя. Ты моя принцесса, и ты всегда будешь со мной, в моем сердце», – сказал он ей в последний день.

Она грустно улыбнулась и ответила:
«Знаешь, мне этого мало. Я превратилась в ледышку, пока ждала этой встречи с тобой все эти годы. Теперь я снова тебя теряю. Как я теперь буду жить?»
«Милая моя, Оленька. Я обязательно буду приезжать, я подумываю о турне по Союзу, когда это станет возможным. Я же здесь учился, надеюсь, мне удастся это организовать. Вот тогда ты можешь быть со мной постоянно, везде. Москва, Ленинград, Рига, Вильнюс, Таллин – это мой план концертов. Примерно, недели три. Ты сможешь, ведь правда?»

«Я не знаю, Антонио. Это не так просто, как тебе кажется. За мной, наверное, и сейчас следят и уже выясняют, кто я и откуда. Ты ведь знаешь наши порядки».
«Ну а можно я буду тебе писать и звонить? Это ведь, надеюсь, не навредит тебе или твоему отцу?»
«Мне нет, а отцу не знаю. Скоро станет ясно. Но ты не переживай. Я тоже очень люблю тебя и не хочу отказываться от счастья быть с тобой рядом только потому, что это не нравится кому-то».

Он обнял ее и сказал: «Закрой глаза».
Она выполнила его просьбу и ощутила у себя на шее что-то тяжелое и холодное. Он осторожно приподнял ее и подвел к трюмо.
«Теперь смотри».
Ольга открыла глаза и глянула в огромное сверкающее зеркало. На ее голой, длинной и красивой шее красовалось колье с крупным сапфиром в центре и россыпью бриллиантиков по бокам.
«Ты с ума сошел! Это настоящие?!» – спросила наивно Ольга и уставилась на него своими огромными сапфировыми глазами.

«Ну может, не такие настоящие, как твои драгоценные глаза, но очень похожи. Посмотри, цвет один к одному. Я специально выбрал сапфир, я помнил цвет твоих глаз».
«А я тебе матрешку купила в подарок, теперь и дарить как-то неудобно», – сказала Ольга и покраснела.
«Ну что ты. Вот тульский самовар было бы неудобно, его везти сложно, а матрешка в самый раз. Я свои уже все раздарил, они очень популярны в Америке. У меня ни одной не осталось, а самовар есть. Давай ее сюда, замечательный подарок!»

Матрешка и вправду была замечательная, двадцать четыре куколки были изумительно разрисованы и настолько красочны! А первая и последняя изумляли своими размерами: одна размером с графин для воды, а вторая с арбузное зернышко.
«Оля, я знаю, что это очень дорогая вещь, но теперь ей вообще цены нет, потому что она от тебя. Спасибо. Ты правильно угадала».
Он подошел, обнял ее и нежно поцеловал. «Не грусти, хорошо. Я буду помнить о тебе всегда. Ты очень красивая, я таких больше не видел, и ты обязательно будешь счастлива, а я нет, так как не смогу быть с тобой. И это единственная и самая большая потеря в моей жизни, так как остальное мне все доступно».
Ольга не понимала, почему она не доступна ему.

«Мог бы, мог бы, если бы хотел», – думала она, но вслух сказала: - «И ты самая большая моя потеря. Я почему-то не могу больше полюбить никого, и мне никто не интересен. Плохо, правда?»
«Хорошо, почему же плохо? Но я не эгоист, Оленька. Я счастлив, что ты тоже любишь меня, но пойми, тебе нужна пара в жизни. Я не вариант, я пропащий в семейном плане человек и где-то несчастный, но мое несчастье не должно отражаться и на тебе. Ты достойна самого большого счастья. В Америке тебе проходу бы не дали, куда здесь мужчины смотрят?»
«Мужчины смотрят на тех, кто на них смотрит, а я для них пустое место, как и они для меня. Вот и весь секрет».

Антонио этого не понимал. Он знал, как легко и совершенно просто завоевать женщину, практически любую. К Оле он относился по-особому. Его трогала ее чистота, наивность и невинность. Он прекрасно понимал, какую замечательную пару она могла бы составить ему, будь все немного проще в его жизни. Но сейчас он думал и мечтал только о славе, а слава и семья – вещи несовместимые. Он хотел быть звездой, недосягаемой и неповторимой, а для такого имиджа бытовые семейные устои большая помеха. Звезду должны любить все, и все должны ей поклоняться, а если у звезды есть половина, то это намного роняет кумира в глазах поклонников, так как в этом случае это уже не звезда, а самый обыкновенный простой семейный человек, который просто хорошо поет в перерывах между своими семейными заботами.

Нет, Антонио не хотел уз, ему нужен простор, свобода, полет. Ничего приземленного, обыденного и общедоступного. Любить всех и никого, приближать к себе избранных и отталкивать их по собственному желанию, быть неповторимым, единственным, недосягаемым! Вот его жизненные устремления, и Оля никак не вписывалась в этот звездный круг, хотя он нежно и трогательно любил ее, эту синеглазую, доверчивую, искреннюю девочку. И это тоже его тайна, его достояние, которое больше не доступно никому.
Они расстались в очередной раз. Оля горько плакала в аэропорту и просила не оставлять ее, она умоляла Антонио остаться с ней, хотя прекрасно понимала, что это совершенно невозможно, она теряла чувство реальности и спрашивала, где здесь касса, чтобы купить билет в Америку. Ей было плохо, очень плохо, и она не знала, как с этим справляться.

Антонио волновался за нее. Он бережно гладил ее, вытирал слезы, целовал ее огромные испуганные глаза и повторял:
«Оля, я не умираю, я просто уезжаю, на время. Прошу тебя, не плачь. Девочка моя синеглазая, ты должна научиться расставаться со мной, нам это придется делать еще не один раз».
Ему удалось ее успокоить немного, и тут объявили регистрацию и посадку. Он ушел, растворился в толпе и опять исчез из ее жизни, такой любимый, красивый, недосягаемый.
Оля тут же пришла в себя, взяла себя в руки. Она оглянулась по сторонам, тяжело вздохнула и покинула место расставания со странным чувством облегчения на душе, как будто как раз этого только ей и не доставало.

Дома в аэропорту ее встретили Ашхабадовы. Антошка радостно запрыгал вокруг нее, и тут Ольга заметила поразительное сходство Антошки с Антонио. У нее заныло сердце. Первый раз за все это время она ощутила страшный прилив чувств к этому ребенку, своему ребенку. Она схватила его на руки и стала крепко целовать, совсем по-матерински, как никогда.
Лера сразу смекнула, что к чему, и, забрав у подруги сынишку, спросила:
«Ну как, все в порядке?»
Ольга ничего не ответила, она как-то странно посмотрела на Леру и тут же опустила глаза.
«Ну что, пошли в машину? Давай сумку», - сказал подошедший Михаил и уверенной походкой направился в сторону выхода.
«Ну ладно, потом расскажешь. Красив, наверное, как Апполон», – сказала Лера и, взяв Олю под руку, пошла вслед за мужем.

* * *

«Т-а-а-к, вот это класс!! Высший пилотаж! Ну и любовник у тебя, Олька! Опять ребенка подарил. Да что же это такое? Мы с Мишкой уже сколько лет вместе, я ребенка от него хочу, не могу, и черта с два, ничего не получается. А вы с Антонио прямо как созданы для этого. Чик-чирик, и беби!»
«Прекрати свои дурацкие пошлости. Во-первых, не чик-чирик, у нас с ним любовь. А во-вторых, лучше бы посоветовала, что теперь делать, говорить ему или нет? Рожать я буду, это однозначно, но как быть с Антонио?»
«Ты что, больная что ли?! Неужели этот вопрос может стоять на повестке дня? У ребенка есть отец, который, как ты утверждаешь, любит мать этого ребенка. Какие могут быть вопросы? Он озолотит его, а ты что? Сироту казанскую на свет произведешь и будешь гордо кормить его манной кашей всю жизнь?»

«Я не нищая, к твоему сведению. И смогу достойно вырастить и воспитать своего ребенка…»
«Ну да, совсем так же, как ты бы это сделала с его отцом, мировой знаменитостью. А ребенок тебе потом спасибо скажет, что ты ему свою родину выбрала местом проживания, а не папину».
«Папина родина, между прочим, нищая запердяевка, если ты еще помнишь об этом. И не ровен час, папа сам там окажется. Минуты славы коротки, и звездные часы порой бывают совсем недолги».
«Оля, не будь дурой. Хочешь, я сама ему скажу? А я так и сделаю. Если ты не скажешь, я попрошу Мишку, мы сами ему позвоним и обо всем расскажем. Скажем, что ты сама стесняешься».

«Этого еще только не хватало, и думать забудь. Если ты вмешаешься, я с тобой разругаюсь и расстанусь навсегда, запомни».
«Да у тебя на это силенок моральных не хватит. Тоже мне, гордая и неподкупная, мать-героиня. Не о себе думай, а о ребенке в первую очередь. И ты, между прочим, не имеешь права лишать Антонио свободы выбора относительно его собственного ребенка. Это ему решать, что делать дальше, а не тебе, кстати. Звони и говори. Даю тебе неделю, дальше буду действовать сама!»
«Если бы ты знала, чей это действительно ребенок», – горестно подумала Ольга, и ей стало жалко Леру.

Она знала, что ее подруга ничуть не счастливее ее, нелюбимая, бездетная и, в сущности, одинокая женщина, которая прикрылась личиной семейного счастья и благополучия и изо всех сил старается достойно играть свою роль, не рассчитывая на особые почести и бурные аплодисменты.

* * *

Ольге не спалось. Она из всех сил пыталась забыться и выкинуть из головы навязчивые мысли, но это ей не удавалось. Антонио, Антошка, Лера, Михаил, ее ребеночек – все это прокручивалось постоянно в ее голове и доводило до дрожи. Она не знала, как сопоставить всех вместе, как расставить всех по своим местам и понимала, что у нее ничего не выйдет. Ей снова придется лгать, обманывать всех без исключения и еще больше запутывать этот и без того нераспутываемый клубок.
Зазвонил телефон. «Не поздновато-ли», – подумала Ольга и взяла трубку.

«Я не могу без тебя, я женюсь на тебе беременной, я буду любить чужого ребенка, я даже разрешу тебе встречаться со своим любимым, когда захочешь, только скажи ��да», Ольга. Прости меня, я пьян, но трезвый бы не решился».
Михаил еле выговаривал слова. Ольга не на шутку испугалась.
«Ты откуда звонишь? Что с тобой? Ты не дома что ли?» – спрашивала Ольга в полной растерянности.
«Нет, я не дома, я жду, когда ты меня позовешь. А если нет, то тогда я пойду домой, но я все скажу Лерке сегодня же ночью. Зачем мне такая жизнь, Оля? Ты спала когда-нибудь пять лет с нелюбимым человеком, который каждый божий день требует от тебя любовных утех? Я что, железный что ли, бездушный? Я не могу больше, я сломался, все!»

«Миша, ну подожди, не горячись. Ну ты пьян, устал, навыдумывал всякой ерунды. Все образуется, успокойся только. С тобой рядом человек, который безумно любит тебя. Зачем тебе женщина, которая вообще любить не умеет? Я не сделаю тебя счастливее, не обольщайся. А больше всех пострадает твой сын. Миша, я прошу тебя, ради Антошки, не ломай семью ради собственной похоти», – Ольга пыталась говорить спокойно и вразумительно.
Ей это наверное удалось, так как Михаил замолчал на какое-время, а потом сказал:

«Ну да, я дурак и негодяй. А ты святая, Лерка – великомученица, и все мы вместе неразрешимый треугольник, об углы которого я уже себе весь лоб рассшиб. Господи, как я устал, Оля, если бы ты знала».
«Мне не легче. Я тоже в трудной ситуации, если тебя это успокоит. Иди домой и не делай глупостей. Антошка ни в чем не виноват, и ему нужен папа. Это твой крест, смирись с этим».

Ольга положила трубку, но она стала ужасно переживать, не наделает ли Михаил глупостей. Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке.
«Бедная Лерка, зачем она ввязала себя в эту кошмарную жизненную ситуацию? Хотя, она считает, что Михаил уже давно полюбил ее, и они счастливы. Пусть будет, что будет. Лерка не слабачок, она своего просто так не отпустит. Только как она ко мне отнесется, если узнает о моих отношениях с Мишкой? Убьет, наверное. Ну и слава богу, так мне и надо», – подумала Ольга и забылась тяжелым неспокойным сном.

Но все обошлось. Никто ни о чем не узнал, Михаил протрезвел, глупостей не наделал, и все опять встало на свои места.
Ольга обдумывала свой предстоящий разговор с Антонио. Она решила сказать ему о ребенке. Где-то в глубине души у нее жила слабая надежда на то, что он заберет ее. Не то, чтобы она очень стремилась к этому, но это был путь к решению всех проблем. Она будет рядом с ним, уедет, и это наконец принесет покой в семью ее друзей. Только рожать она должна непременно здесь, на родине. Там ей не удастся убедить всех, что ее ребенок родится семимесячным. Здесь это тоже сложновато, но возможно, а там даже и говорить нечего.

«Здесь, в этом городе, тоже рожать нельзя. Все рано или поздно всплывет на поверхность. Мишка не дурак, он сразу сообразит, что это его ребенок. Надо будет что-то придумать. Ну время пока есть, подумаю. Надо с Антонио решать», – размышляла Ольга.
Она решила сама ему не звонить. Если он позвонит или напишет, вот тогда она и скажет ему все. Так и случилось. Где-то в середине июня позвонил Антонио. Радостный и веселый, он стал сразу же обволакивать Ольгу своими комплементами и жаркими чарующими словами о желании ее видеть и быть рядом.

«Пора», – подумала Ольга и сказала тихо: - «Антонио, ты только не расстраивайся, я хочу тебе что-то сказать. Как, кстати, твое турне по Союзу?»
«Оленька, не в этом году. Сейчас я подписал контракт, который я не смогу прервать, вот когда он закончится, тогда я все организую. Мы увидимся в следующем году, я обещаю».
«Ну это даже к лучшему», – ответила Оля и решилась: - «Если я смогу приехать повидать тебя, то не одна. У меня будет малыш, Антонио, сыночек, наверное. Я в положении и хочу родить нашего ребенка, потому что я люблю тебя, и это подарок судьбы», – произнесла Оля и заплакала.

Антонио ответил не сразу. Он долго молчал, потом спросил:
«Ты уверена? Оля, не плачь пожалуйста. Ты приняла решение, ты имеешь на это право. Я не буду отговаривать тебя. Мы не дети, чтобы не понимать, почему это случилось. Ты молодец. Пусть будет ребенок, наш ребенок, я не отказываюсь от него, и мне не доставит труда помогать тебе растить его. Я буду вас навещать. Может, и не часто, но буду. Оля, алло, ответь что-нибудь».
Но Ольга молчала. Что она могла ответить? Поблагодарить его за щедрость души и за разрешение рожать? Ей было очень обидно, она поняла, что не нужна ему, ни с ребенком, ни без него. У него своя жизнь, совершенно другая, неземная, и она ему не пара, более того – обуза. Да еще с ребенком, с чужим ребенком. Но об этом знал один едиственный человек на земле – она сама.

Ольга положила трубку. Ее душили слезы, ей захотелось немедленно выкинуть из себя этого никому, в сущности, не нужного зародыша, прервать эту еще толком не начавшуюся жизнь в ее чреве и уехать, уехать отсюда навсегда, далеко, за моря и океаны, чтобы никто и никогда ее больше не нашел. Ей захотелось родиться заново, начать новую жизнь с чистого листа и забыть свое прошлое, как кошмарный, отвратительный сон, мучивший, изнуряющий ее, доводящий до сумасшествия.

Она рыдала, она изо всех сил била кулаками по подушке, в которую уткнулась лицом, пока силы ее не оставили, и она не успокоилась, лежа тихо, только вздрагивая и всхлипывая иногда. Ей было тяжело, где-то внизу живота ужасно ныло, и болела спина. Она испугалась. Она читала о предвестниках выкидыша и боялась встать. Но постепенно боль утихла, она почти уснула, а когда вдруг резко пробудилась, увидела, что за окном давно ночь, пора лечь спать по-хорошему и не мучить себя больше, и не истязать.

В один из выходных Ольга собралась в гости к отцу. Нужно было поставить его в известность, тянуть больше некуда. Позже будет больше вопросов, почему молчала, зачем скрывала и т.п.
Мария холодно поприветствовала Ольгу, даже не взглянув на нее толком, и пригласила пройти в гостиную. У нее была очень красивая, со вкусом обставленная квартира, правда маленькая, но уютная и солнечная.
Ольге было жарко. В гостиной работал вентилятор и было более менее прохладно.

«Чаю хотите?» – спросила Мария, когда Ольга уселась в кресло, ожидая отца.
«Нет, лучше чего-нибудь холодненького».
Ни слова не говоря, Мария принесла ей стакан апельсинового сока, поставила на столик и вышла.
«Здравствуй, Оля. Ты по делу или просто повидаться?» – спросил вошедший отец.
На нем были шорты и футболка, выглядел он моложаво, аккуратно подстрижен, чисто выбрит и ухожен.

«Папа, мне надо с тобой очень серьезно поговорить, только дай слово, что воспримешь все спокойно. Обещаешь?»
«А почему ты сомневаешься? Я человек сдержанный, не из пугливых. Выкладывай».
«Я беременна, папа. Замуж не собираюсь, ребенка буду рожать и воспитывать сама. Если можно, не спрашивай пожалуйста о его отце. Пока, по крайней мере», - сказала Оля и прямо и открыто взглянула на отца.
Он смотрел на нее широко открытыми глазами и ничего не говорил. Потом резко встал, подошел к окну и спросил, повернувшись к ней спиной:

«Это что, ошибка молодости или сознательный, обдуманный шаг? Почему такие тайны, что за легкомысленность? Я от тебя этого не ожидал, признаться».
«Прости, папа. Но я уже приняла решение и не хочу, чтобы ты пытался меня в чем-то переубедить».
«Да я и не пытаюсь. Делай, как знаешь, но надо помнить, что ты не одна на свете живешь. Ты подрываешь мой авторитет своим, как ты выражаешься, обдуманным поступком. Спасибо тебе за это. Теперь каждый сможет мне в нос ткнуть, что я не смог правильно воспитать свою дочь и не объяснил ей, что рожать в одиночку, без мужа просто неприлично», – отец перешел на крик. - «Это распущенность, дорогая моя! Ты еще совсем молода, а уже «крым и рым» прошла! Дрянь подзаборная!»

Ольга потеряла дарь речи. И это ее отец?! Самое ругательное слово, которое Ольга когда-либо слышала от него в своей жизни было, пожалуй, «шалунья». И вдруг грязное ругательство, отвратительное оскорбление! Да как он посмел?!
Как будто в ответ на свои мысли она услышала возмущенный голос Марии:
«Не смей! Что ты себе позволяешь? Это же твоя дочь. Извините его, Оля».
Мария стояла в дверях гостиной, ��на случайно (или нет) услышала их разговор и не могла не вмешаться, когда Вениамин позволил себе такую недозволенную выходку.
Вениамин Александрович резко повернулся, посмотрел сначала на Ольгу, потом на Марию и вышел из комнаты, ни слова не сказав.

Мария села на диван напротив Ольги и сочувственно посмотрела на нее:
«Не переживайте. Я поговорю с ним еще раз. Авторитет это важно, но и здоровье тоже не последняя вещь. У меня никогда не было детей, так как я избавилась от своего первенца в раннем сроке беременности, и все на этом. Так бывает, так что лучше не рисковать».
Ольгу удивила такая откровенность и такой доверительной тон Марии. Они никогда друг другу больше двух слов и не сказали, а тут вдруг солидарность и дружеское участие.
«Спасибо. Я все поняла. Передайте пожалуйста отцу, что я не сержусь на него. До свидания».

Мария проводила ее до двери, и Ольга ушла. Отец перезвонил ей в тот же день вечером и извинился. Он был по-прежнему неприветлив, но сказал однако, что раз уж так получилось, то деваться некуда.
«Может быть, все же есть смысл поговорить с отцом ребенка и попытаться создать нормальную семью? Что вас останавливает? Жилплощадь у тебя есть. Если нужно на него как-то повлиять, скажи, не стесняйся».
Оля улыбнулась, пытаясь представить себе, как отец будет влиять на Антонио, объясняя ему про жилплощадь и про его отцовские обязанности. Она даже сама не заметила, как автоматически подумала именно про Антонио, а не про Михаила.

«Нет, папа. Это исключено. Не обижайся, но это просто невозможно. Отец моего ребенка очень далеко и… прости, но тут все гораздо сложнее, чем ты думаешь».
«Ладно, опять туман и какие-то тайны мадридского двора. Поступай, как знаешь, только запомни, что ребенку твоему, когда он вырастет, таких объяснений будет недостаточно. Придется сочинить сказку о погибшем летчике или утонувшем капитане дальнего плавания».
«Ребенку ничего сочинять не придется. Он будет знать правду, не волнуйся. И ты ее узнаешь, только сейчас не время. Папа, не будь таким сердитым, прошу тебя».
Но отец не отреагировал на Ольгину просьбу. Он пожелал ей спокойной ночи и положил трубку.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Лана Харрелл. Дорогие читательницы!
Если вы хотите задать вопросы автору, после публикации глав этой повести, то пожалуйста присылайте, Лариса Джейкман с удовольствием на них ответит.

Предыдущиe рассказы этой серии:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  8 Августа 2009

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Berlin
Путешествия по Германии
Ольга Борн
Пока стоят липы
Часть5

...обязательный ритуал в последний день – посещение Жандарменмаркт...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609