logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и жизнь
4 Октября 2009, Воскресенье
Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Собаки в моей жизни

«Чем больше я узнаю людей, тем больше я люблю собак.»
Генрих Гейне

elderl terierКент

Первой собакой в моей жизни стал эрдель-терьер по имени Кент тогда, когда я имела глупость выйти замуж в 19 лет.
Семья звала его Кентик, а Кентик был очень крупной собакой. Таких больших эрделей теперь нет, его родители были вывезены после войны из питомника Геринга, и у Кента была очень внушительная родословная, даже если судить по имени его отца- Грей Реверхорст.

При этом Кент был самым добродушным созданием, которого я когда либо знала. Я могла вынуть у него изо рта кость, которую ему только-что дали на обед. При этом бедный пес даже не рычал. Он просто смотрел на меня грустными глазами, а из полуоткрытой пасти капала на подстилку слюна. Кентик был необыкновенно умен, ласков и тонок. У Кентика была душа рыцаря и джентельмена.
Но прежде, чем продолжить рассказ о Кентике, я должна рассказать о членах моей вновь приобретенной семьи, для того, чтобы все было понятно.
Самым достойным членом семьи была бабушка моего мужа, Ева Лазаревна. Я искренне любила Еву. Она была совершенно светлой личностью: интеллигентной, доброй, доброжелательной. От нее исходило тепло и радость, она всегда была в хорошем расположении духа. Она была матриархом семьи.
В обязанности Евы входило домашнее хозяйство, приготовление обеда и ужина, поскольку вся остальная компания, кроме отца мужа,Владимира Лазаревича, который ел на завтрак творог, по утрам пила кофе с бутербродами.
Хозяйство Ева вела по-старинке. У нее была приходно-расходная бухгалтерская книга, куда она регулярно и очень тщательно все записывала.
В обязанности Евы Лазаревны также входил контроль за домработницей Оней, которая помимо уборки комнат ходила в магазин за продуктами.
Между Евой и Оней шла непрерывная борьба. Оня старалась наколоть бабушку хоть на 20 копеек, Ева находила необыкновенное удовлетворение в поимке и раскрытии очередной подлянки, и дуре-Оне приходилось каждый раз раскошеливаться и отдавать борцу за честность присвоенные 15 или 20 копеек.
Иногда, когда Оня совсем забывалась, счет шел на рубли.
У Евы также был кот по имени Чиж, угольно-черный с изумрудно-зелеными глазами и клоком седых волос на боку. Кот абсолютно презирал всю семью, за исключением Евы и Кентика, а также он не оставлял надежду, когда представится случай, сожрать бабушкину птицу-чижа, который жил в клетке. Кот просто не знал, что птица принадлежит бабушке, поэтому он не переставал на него охотиться. А может быть кот знал, что охотиться на птицу нельзя, но не упускал случая продемонстрировать свое «я», держал бедного чижа в напряжении, стимулируя его инстинкт самосохранения.

2.

Бабушка, Кентик, Чиж, птица и, младший брат мужа, Леник, регулярно, каждое лето вывозились на дачу в Загорянку, которую Фельдманы снимали у своих дальних родственников. Потом произошла передислокация под влиянием друзей, и дачу стали снимать в Нахабино-Желябино, окрестные леса которого изобиловали грибами, а мы все были страстными грибниками.
Кот-Чиж на новом месте раздухарился и стал отлавливать всяких мелких животных и птиц, при этом он половину добычи съедал, а другую половину приносил бабушке на подушку. Этим он постоянно вводил мать мужа, Ирину Абрамовну, дочь бабушки Евы в штопор. Ириша /так я ее называла/, полушутя полусерьезно заявляла после каждого подношения кота, обнаруженного на подушке Евы,- «Он что, этот идиот, считает, что мы тебя не кормим?». На это члены семьи начинали упражняться в остроумии, и у каждого был свой ответ на этот вопрос.
Чиж не оставлял заботу о бабушке и в Москве. Обычно Кент и Чиж проверяли в течение дня, что и кто из наших многочисленных соседей готовит. Когда наступало послеобеденное затишье, кухня пустела до ужина, Кент с Чижом появлялись на кухне. Как они договаривались между собой остается для меня тайной, но однажды я не выдержала и решила их выследить, тем более, что наша комната соседствовала с кухней. И вот, спрятавшись от собачьих и кошачьих глаз, мне удалось пронаблюдать, как происходит акт воровства.
Чиж вскакивал на стол соседей, находившийся в непосредственной близости от кухонного холодного шкафа, т.е. кладовки, где была только одна оконная рама, и где все держали зимой кастрюли и сковородки с обедом, т.к. тогда холодильники были маленькие и туда обед не помещался. Этот холодный шкаф закрывался на щеколду, которую кот легко открывал лапой.
Кент в это время был на стреме и ходил взад вперед по коридору. При возникающей опасности, т.е. когда кто-то из соседей появлялся в коридоре, Кент издавал совершенной особый звук, заставляющей кота молнеиносно менять свою позицию на кухне. Если все было тихо, то кот спокойно инспектировал кастрюли, и что абсолютно удивительно, никогда не крал наш обед, выбирал, что ему
нравилось, сбивал лапой крышку и издавал особое призывное «мяу».
Кентик, услышав его, молнеиносно оказывался на кухне, помогая коту вытащить из кастрюли тяжелый кусок мяса или курицы. Сиеста совершалась тут же, как говорится, не отходя от кассы, мирно, в полном согласии. Довольно приличный кусок отправлялся на подушку бабушки Евы.
Бедная Ева, обнаружив кражу, тут же отправляла Оню в магазин покупать мясо или куру, в зависимости от того, что было украдено, чтобы с извинениями возместить соседям убыток, причиненный зверьем. Это происходило довольно регулярно и абсолютно не зависело от того, были ли наши звери сыты или голодны. Нетрудно догадаться, что зверей кормили, и совсем неплохо. Мне кажется им нравился азарт охоты-кражи как таковой, они от этого ловили кайф плюс по их представлениям, они обеспечивали Еву необходимой едой.
Если случалось так, что всю семью приглашали в гости, и наши комнаты на вечер пустели, Кент и Чиж пользовались нашим отсутствием, утверждая себя в правах. Когда мы возвращались, то всегда заставали одну и туже картину: Чиж лежал в центре обеденного стола, а Кент на старинном павловском диване.

3.

То есть компания занимала те места в комнате, на которые им категорически запрещалось залезать.
Близкие друзья Фельдманов считали и всегда говорили, что Кентик- самый интеллигентный из всей семьи.
По вечерам все обычно собирались у телевизора в большой комнате и, конечно, не обходилось без семейных перепалок.
Даже когда еврейская семья дружелюбно общается, у сторонних наблюдателей может возникнуть ощущение, что происходит большая склока, так как все общаются на высоком эмоциональном накале. Ну, а когда происходило выяснение отношений, то тут уж все ясно, без описаний.
Кентик терпеть не мог раздоров и реагировал на такие сцены так.
Он появлялся в центре комнаты, как бы ниоткуда, и проделывал это, как заправский артист, таким образом, что обращал внимание всех на свое появление. Убедившись, что на него все смотрят, он демонстративно, очень медленно выходил из комнаты, обиженно опустив голову и выражая всем своим видом одновременно горе и презрение. Наступала пауза, все начинали смеятся и на перебой уговаривать Кентика не покидать семью, обещать ему, что «мы больше не будем». Кентик был не легковерен, он доходил до двери, и повернув голову, проверял, можно ли верить обещаниям. Убедившись, что неприятная сцена закончена, он поворачивался и весело виляя обрубком хвоста и пританцовавая от радости обходил всех по очереди, награждая каждого члена семьи страстным поцелуем .
Когда я вечером около 11 часов приходила домой из интститута, т.к. училась на вечернем факультете, Кентик встречал меня либо с бабушкиной тапочкой или оставшейся от обеда, необглоданной до конца, косточкой, т.к. он знал, что в коммунальной квартире нельзя лаять так поздно, и он-жертва сам затыкал себе рот, чтобы не издавать громких звуков от радости встречи со мной.
Если случалось так, что я была расстроена и плакала, с Кентиком творилось что-то ужасное. Он начинал плакать сам, пытался меня обнять, лизал мне руки, и старался успокоить меня, как мог. Если я просила его принести газету или тапочки,
или позвать кого-нибудь из членов семьи, он это делал без промедления и без ошибок.
Кентик не любил подниматься вверх по лестнице на 4-й этаж, и если не работал лифт, возникала огромная проблема уговорить Кентика идти пешком.
Кент никогда не шел гулять ни с кем, кроме членов семьи и соседа дяди Саши-алкоголика, с которым у него были нежнейшие взаимоотношения. Исключение составляли только самые близкие друзья Фельдманов. Да и то, только потому, что мы обычно с ними пополам снимали дачу, и Кент был уверен в том, что после гуляния его приведут обратно домой.
Однажды приятель моего мужа, Алеша, немного перебрав, разбил старинный бокал. Кентик этого не мог пережить. Алешка навсегда потерял доверие собаки, и в последующие годы, когда он приходил, Кент ложился у его ног, следил из под полузакрытых глаз, притворяясь спящим, за каждым движением нарушителя порядка.
Если Алешка начинал перемещаться по комнате или по квартире, Кент сопровождал его, как охранник, следя своим зорким оком за каждым движением врага и был на готове предотвратить очередное безобразие. Поскольку Алексей не имел желания лишится части своих конечностей, а зубы Кентика это обещали, с тех пор вел себя прилично и больше ничего не разбивал.

4.

Особого упоминания требуют взаимоотношения Кентика с соседом дядей Сашей.
Дядя Саша был из тех алкашей, которые пили в пределах своих финансовых возможностей, не пропивая ничего из семьи и не совершая окончательного броска вниз. Кроме того, дядя Саша, на удивление всем, не был антисемитом, не в пример остальным членам его семьи. Он чрезвычайно уважал еврейскую семью моего мужа, не говоря уже о том, что он с большой нежностью относился к двум ее членам: бабушке Еве и Кентику. А моя миниатюрная свекровь была единственным во многонаселенной /17 душ/ коммуналке человеком, которого дядя Саша боялся и слушался в пьяном виде.
Он также знал, что в результате многочисленных полостных операций, у Евы Лазаревны отсутствовал пупок. Это его страшно занимало, и он с восторгом восклицал на кухне:
-Ева! Ты же настоящая Ева – без пупка!
Что же касается Кентика, то для дяди Саши эта, обожаемая всеми, прелестная псина была просто предметом истинной любви.
Дядя Саша работал проводником в поездах дальнего следования. Как только он возвращался из очередной поездки, весь увешанный мешками с дефицитным южным продуктом, он первым делом бежал за бутылкой, а потом брал Кентика, и они шли гулять.
Мы всегда смеялись, так как, в связи с чрезвычайно высоким уровнем интеллекта нашей собаки, считали, что Кентик на самом деле прогуливал дядю Сашу, а не наоборот.Праздники дядя Саша отмечал с Кентом, жена и дети были не в счет. Происходило это так.
Приняв в душу, дядя Саша брал Кентика и вел его вниз в парикмахерскую, помещавшуюся на первом этаже нашего дома на Петровке. Там были такие автоматы: бросил деньги, нажал кнопку и пульверизатор выстреливал в тебя порцию вонючей жидкости трех сортов, под названием «одеколон». Дядя Саша предпочитал «Шипр».
Мы знали наверняка, что Кентик предпочитает, чтобы его не обрызгивали этой гадостью, но он не сопротивлялся, уважая дядю Сашу. Да и потом, на какие жертвы не пойдешь ради настоящей любви!
Надушив несчастную собаку «Шипром», дядя Саша приступал к следующему этапу праздника. Он начинал ловить такси, ругаться с таксистами, которые не хотели сажать огромную собаку на заднее сидение. Наконец сопротивление очередного таксиста было сломлено рублем, и довольный дядя Саша начинал катать Кентика по Москве, показывая собаке праздничную иллюминацию!
Мы всегда поражались тому обстоятельству, что, несмотря на степень опьянения, а она по праздникам зашкаливала, ни разу не было такого случая, чтобы нам пришлось их искать. Кентик всегда приводил домой едва держащегося на ногах друга.
Шли годы, наступали перемены. Фельдманы получили 3-х комнатную квартиру на 22 этаже дома, на Калининском проспекте, оставив нас в большой комнате на Петровке.

 

Продолжение следует

 

Марина Прозорова
(США, Мэриленд)

Об авторе и другие произведения Марины Прозоровой

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com - 4 Октября 2009

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com


Романтика и
поэзия
Анна Кшишевска
Моя поэзия
(стихи)
...Я ошибалась, потом сожалела, плакала так, что...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609