logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
8 Ноября 2009, Воскресенье
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Костюм от Версаче

Часть 7
Предыдущая глава этой повести:

VersaceВ реанимационной палате почти круглосуточно дежурил Вадим. Уже пятые сутки Марина была без сознания. Врачи опасались за ее жизнь и не скрывали это от Вадима. Перелом предплечья, вывих бедра и сильный ушиб головного мозга не оставляли больших надежд на успех реанимационных действий врачей.

Вадим не понимал, да и не знал причины происшедшего. Он никак не ожидал того, что мать окажется способной на такое. Лев Георгиевич тоже был в шоке и во всем винил себя, считал, что это он спровоцировал Марину к такому шагу своими разговорами накануне трагедии. Зося успокаивала его:

«Левушка, ты не виноват. Это кто-то посторонний, поверь мне. Кто-то выбросил Марину из окна насильно, кто-то хотел ее смерти». Но Зосины успокоительные меры не приносили ему облегчения.
Андрианов пригласил Льва Георгиевича для беседы два дня спустя.
«Я очень сожалею. Марина Евгеньевна не справилась с психическим давлением. Но я все же надеюсь, что все обойдется. Давайте пообсуждаем кое-какие факты, которые нам удалось раскрыть на данный момент». Он извлек из стола увесистую папку и стал делиться со Сванидзе деталями расследования.

«Итак, в списке сотрудников, которые занимались похоронными делами, фигурирует некто Кашкаров. Насколько мне известно по вашему описанию, это невысокий, плотный мужчина, крепкого телосложения с седыми висками и в очках. Так?»

«Да, так».
«И вот ему было поручено отвезти одежду господина Самойлова в похоронную службу и помочь с одеваним, так?»
«Да, верно. Он, собственно, сам вызвался. Я, говорит, отвезу, мне не трудно», - подтвердил Сванидзе.
«А вот работник похоронной службы утверждает, что мужчина только привез одежду и удалился, одевать не помогал. Но зато пришел позже и принес огромное количество искусственных цветов и гирлянд и буквально покрыл ими покойника, сославшись на распоряжения родственников. Но это не самое главное. Дело в том, что выглядел он совсем иначе. Высокий, плечистый, без очков, и к тому же блондин».

«Это интересно. Значит, надо с Кашкаровым побеседовать и выяснить, что к чему».
«Надо. Вы пожалуйста задержите его завтра после работы, я подъеду, и мы поговорим. И вот еще что. Товаровед магазина «Элеганс» примерно так описала внешность «Сергея Константиновича Самойлова», который принес ей костюм на продажу: высокий блондинистый мужчина, статный, лет сорока с небольшим. Улавливаете связь?»
«Ну это же очевидно, Владимир Яковлевич. Если этот блондин подменил костюм Сергея, то он же его и продал».

«Да, но проделал он это не с целью наживы, а с далеко идущими планами и намерениями».
«Идущими куда? Чего он хочет, чего добивается?»
«А вот это я и пытаюсь выяснить. Нам надо его найти во что бы то ни стало, и поможет нам в этом ваш Кашкаров».
Встреча и разговор с Петром Васильевичем Кашкаровым пролили свет на многие вещи. Но самое главное, на поверхность наконец-то всплыл «блондин».
Лев был ни на шутку возмущен. Дело в том, что он уже беседовал с Кашкаровым однажды, но тот уверял, что отнес вещи Сергея самолично, все сделал, как просили. И вот только теперь оказалось, что это было не так.
«Я как-то растерялся в первый раз. Вы уж меня извините, не думал, что это имеет большое значение, кто их отнес».

«Ладно, теперь поздно каяться. По вашей милости чуть не погиб человек. Рассказывайте, что случилось тогда, и кому вы перепоручили эту миссию?» - спросил Андрианов довольно резко и со справедливым упреком.
Растерявшийся совсем было Петр Васильевич наконец собрался с мыслями и рассказал подробно, как было дело. Он собрался ехать в похоронную службу на своей машине и тут обнаружил, что у него проколото колесо. Оно было изрядно спущено и требовало замены.
«Этого только не хватало!» - запричитал было Кашкаров. Но тут он увидел подошедшего к нему Валерия Муратова.
«Что случилось? Колесо?»

«Ну да! Все не вовремя. Надо в похоронку ехать срочно, Сергея Константиновича вещи везти, а тут на тебе! И запаски нет как назло! Придется такси брать».
«Да брось ты», - сказал Валерий. - «Давай я отвезу, какая разница. А ты пока на такси за колесом сгоняй и поменяй. Чего будешь тут после работы корячиться?»
Кашкаров немного растерялся: «Да как-то неудобно. Я обещал ведь».
«Ну а ты не говори никому. Подумаешь! Нечего им давать лишний повод для недовольства. Знаешь ведь Сванидзе, он не любит самовольства, поэтому я отвезу, а ты скажешь, что все сделал, как просили».

На том и порешили. Кашкаров занялся колесом, а Муратов повез вещи.
«Я потом спросил его, все ли в порядке. Он сказал, что без проблем. Говорит еще, что цветов туда кучу привез, чтобы украсить Самойлова, я бы и не догадался», - закончил свой рассказ испуганный Кашкаров.
В настоящее время Валерий Муратов больше не работал в фирме. Он уволился сразу же после смерти и похорон директора. Уволился неожиданно, и сотрудники финансово-экономического департамента, где он работал менеджером, предположили, что он ушел из-за дальнейшей неперспективности.

Валерий Рашидович Муратов имел два высших образования: экономическое, полученное еще в советское время, и еще одно, по специальности «Бизнес, финансы, менеджмент», закончив Московский заочный финансово-экономический институт. Его целью было стать финансовым директором концерна. Он проявлял большое усердие в работе, всячески старался выделиться, неустанно критиковал работу их финансовой службы и выдвигал конструктивные предложения по ее улучшению. Все это он проделывал для того, чтобы дать понять высшему руководству, что именно он, а никто другой способен занять вакантное место финансового директора.

Но когда умер Сергей Константинович, по всему предприятию быстро разнесся слух, что на это место Сванидзе, якобы посоветовавшись с Самойловым перед его кончиной, намерен поставить сына Сергея Константиновича, Вадима, который, по словам Муратова, без году неделю, как окончил финансово-экономическое отделение Московского Университета и всего каких-то два года проработал управляющим финансовой службы в фирме своей матери.

Муратов не пожелал терпеть подобной несправедливости и написал заявление об уходе. Больше о его судьбе никто ничего не знал и не слышал. Он как в воду канул. Но никто особо не переживал по этому поводу. Валерия не любили в коллективе. Он был заносчив, нетерпим к чужому мнению и всегда как бы себе на уме. Душу никогда ни перед кем не раскрывал. И только перед самым своим уходом он заявил громогласно: «Я себе цену знаю. Работать под руководством папенькиного сынка я не намерен. Я гораздо больше пользы могу принести на высокой ступени, где дозволено принимать серьезные решения, а не толкаясь локтями внизу, заглядывая в рот желторотому начальнику».

Так, превознося себя и унизив всех остальных, что ему было, впрочем, свойственно, он оставил службу и исчез в неизвестном направлении.
Андрианов вплотную занялся поисками Валерия Муратова. Это был единственный подозреваемый, но выйти на его след не удавалось. Он как сквозь землю провалился. О членах его семьи тоже ничего известно не было, но Андрианов нашел адрес матери Валерия, Фаины Дамировны, к которой он и отправился с визитом.
Она проживала в Правобережном районе, в очень старом трехэтажном доме, в убогой двухкомнатной квартире одна, хотя ее сын, Валерий Муратов, был прописан здесь же. Встретила она Андрианова очень настороженно и долго не пускала в дом, расспрашивая, кто он и чего конкретно хочет.

«Фаина Дамировна, мне нужно поговорить с вами о Валерии. И у меня к вам всего несколько вопросов. Уделите мне полчаса пожалуйста», – попросил ее наконец Андрианов, и она пропустила его, хотя и с большой неохотой.
Разговаривать с этой старой и неприветливой женщиной было очень трудно. Было видно невооруженным глазом, что между ней и ее сыном давно нет теплых отношений.
«Я не знаю, что вам рассказать. Я ничего не знаю о его жизни, работе, он меня никогда не посвящал. В молодости он много учился, закончил институт, живя здесь со мной. Потом переехал в центр. Работал там где-то, на заводе что ли, главным экономистом и учился заочно».
«Простите, перебью, а на каком заводе?» – попытался уточнить Андрианов.

«Да не знаю я. Может, и не на заводе. От него разве чего толком узнаешь. Женился поздно, взял женщину с ребенком, переселился к ней. Первое время они с женой все разъезжали по морям, да по курортам. А Веру, дочку, со мной оставляли. Ей тогда одиннадцать годков было. Тогда я им нужна была…»
«Еще раз вас перебью. Как давно это было?»
«Так ведь Верочке сейчас уж двадцать пять почти, так значит, лет четырнадцать назад. Потом Вера школу закончила, поступила в медицинский. Валера с женой стали крепко неладить. Уж не знаю, какая причина, только уехала она отсюда и квартиру свою продала. Он хотел, было, тоже уехать, да передумал. Работа хорошая ему подвернулась в фирме, денежная. Он и остался. Не знаю даже, развелись они или нет».

«А Вера? Она тоже уехала?»
«Она, вроде, осталась. Замуж собирается. Да я не знаю толком ихних дел».
«Скажите, Фаина Дамировна, а вы хорошо относились к его жене? Как ее звали? Может, фамилию помните?»
«Звали ее Тамарой, фамилию не скажу. Я не спрашивала, на что она мне? А относилась я к ней обыкновенно. Мы и виделись-то раз в полгода. Заедут, когда Веру надо оставить, а больше их и не видать было. А уж потом и совсем забыли».
«Ну а Верину-то фамилию вы должны помнить?»

«Муратова, наверное», – ответила женщина и смутилась, было видно, что она и этого толком не знала.
«Вы уверены?»
«А я и не думала об этом. По мне, раз одна семья, то и фамилию все одну имеют. Не знаю я».
«Ну а фотографии какие-нибудь сохранились? Наверняка ведь у вас есть фотографии Веры. Может быть, вы знаете, где она живет?»
«Она переезжала несколько раз. Сначала в общежитии жила студенческом, но совсем недолго. Потом на одной квартире, на другой. А сейчас, вроде, к жениху своему переехала. Она заходила с месяц тому назад и поделилась со мной. А насчет фотографий, подождите-ка».
Через минуту Фаина Дамировна принесла выцветший бархатный альбом, который когда-то был голубым, но сейчас выглядел неприглядно-серым.
«Вот альбом. Вера мне подарила, еще девчонкой была. А вот ее фотки. Тут она школьница, вот это она в девятом классе на выпускном, а вот тут…ой, а где же они, ее снимки? Нет ни одного. Кто-то забрал».

На всех снимках, которые оставались в альбоме, Вера была снята очень мелким ракурсом, среди подружек, в кругу одноклассников, где ее и разглядеть-то толком было невозможно. Ни одного портретного снимка, ни одной профессиональной фотографии. Видимо, неродной бабушке доставались никому не нужные или лишние фото. В альбоме тут и там мелькали пустые места, а последние страницы и вовсе были без фотографий.
«Скажите, Фаина Дамировна, а Вера с тех пор, ну как школьницей была, сильно изменилась?» – спросил Андрианов, понимая, почему изъяты только фото последних лет, где человека легко можно опознать.
«Ой, да что вы! Сейчас она как артистка выглядит. Вся модная, накрашеная, духами дорогими пахнет. Девчонкой-то невзрачная была, только характер золотой, такой и сейчас остался. А уж внешне-то, чего и говорить – изменилась девка».

Больше Андрианову не удалось выяснить ни малейшей подробности. Он поблагодарил Фаину Дамировну и ушел. Надо искать Веру. Это единственная зацепка. Только она могла знать, где искать Муратова. Но вот, если и она не знает, тогда дело плохо. Искать ее можно было только через медицинский институт, что тоже довольно сложно, так как фамилии ее он толком не знал, и в каком году она закончила институт, тоже не ясно.
Тем не менее в учебной части Андрианова приняли довольно радушно и обещали помочь. Веры Муратовой, правда, не нашлось, но зато было двадцать три других девушек с тем же именем, которые обучались в настоящее время и четырнадцать, закончивших институт в последние три года. Владимиру Яковлевичу был отведен небольшой кабинет для работы, куда ему доставили личные дела всех Вер. На их просмотр Андрианов затратил весь день, но ничего утешительного он не обнаружил. Ни одна из девушек не подходила под искомые критерии.

«Значит, Фаина Дамировна и тут не в курсе дела», – с грустью подумал Владимир, и ему пришлось выстра��вать новый план поисков.

Марина Евгеньевна Самойлова была очень сложной пациенткой. Врачи надеялись сохранить ей жизнь, но за ее душевное состоние они не ручались.
Она пришла в себя, но находилась в состоянии тяжелейшего стресса с возможной потери памяти и дара речи. Около нее неустанно дежурил ее сын, его подруга, иногда много времени с ней проводил Лев Гергиевич. Он вывозил ее нa теплую веранду, где был импровизирован зимний сад с множеством пальм и других экзотических растений. Лев садился рядом, брал ее руку в свою и тихо с ней разговаривал.
Марина ему не отвечала. Иногда из ее глаз катились крупные слезы, а иногда она вдруг начинала дрожать всем телом. При этом она откидывалась в кресле, закрывала глаза и начинала стонать. Это было страшно. Но Лев во что бы то ни стало вознамерился поднять Марину на ноги и вылечить. Он часто и подолгу беседовал с ее лечащим врачом и буквально умолял его сделать все возможное, чтобы вернуть Марину к полноценной жизни. В то же время он не оставлял в покое Андрианова.

«Мы не можем успокаиваться, пока не найдем его. Поймите, пока он не пойман, Марине грозит опасность. Я не думаю, что она так просто выбросилась из окна. Скорее всего, он опять наведывался к ней ночью и спровоцировал ее на этот шаг».
«Я все понимаю. Но у меня нет ни единой ниточки, ведущей к нему. Он исчез, как сквозь землю провалился. Я ищу его приемную дочь, о которой я тоже мало, что знаю».
«Ладно. Но если он вам попадется, помните, что у этого человека презумпция виновности, если можно так выразиться!»
«Спасибо за напоминание, - усмехнулся Андрианов. - Скажите мне лучше, Марина Евгеньевна и Вадим были знакомы с Муратовым, знали его в лицо?»

«Нет. Они никогда не встречались, но под описание Муратова человек, принесший им костюм, не подходит. Тот точно не был блондином».
«А вот костюм в «Элегансе» покупала женщина. Так что тут такая версия: если это все же Муратов, тогда он работает не один, а с cообщниками. Или только с сообщницей, что скорее всего. И костюм Самойловым он приносил сам, правда, изменив свою внешность на всякий случай».
«Понятно. Не ясно только одно, цель их преследований. Чего они все-таки добиваются?» – озадаченно спросил Лев. Андрианов как будто знал ответ на этот вопрос, так как ответил сразу:
«Думаю, они хотят довести Марину Евгеньевну до состояния полной недееспособности, а потом воздействовать на молодого неопытного Вадима Сергеевича, чтобы завладеть бизнесом. Как они конкретно стали бы это делать, я не знаю, но с Мариной Евгеньевной они уже почти справились».
«Но ведь во главе бизнеса пока стою я», - слегка удивленно сказал Сванидзе.

«Да, формально. Но юридически все пренадлежит Вадиму Сергеевичу. После Марины Евгеньевны, конечно. И они об этом очень хорошо осведомлены. Вот такой расклад. Других причин я не вижу».
«Так. Ну это уже какая-то ясность. Муратов, конечно, знает много о нашем бизнесе, его структуре, капиталовложениях. Так что это вполне вероятно. Надо поговорить с Вадимом».
Вадим и Вероника были дома. Она готовила ему обед, чтобы накормить перед тем, как он пойдет в больницу к матери. Вадиму было тяжело. Он мужественно переносил очередную беду, свалившуюся на его плечи и был благодарен Веронике за помощь и поддержку.
Она тоже много времени уделяла уходу за Мариной, содержала в порядке их дом и поддерживала Вадима морально. В этот трудный период своей жизни Вадим очень привязался к Веронике.

«Ты только не бросай меня. Я не смогу один пройти через все это. Ты так нужна мне», – сказал он ей и крепко прижал к себе.
Девушка взяла его лицо в свои ладони, заглянула в глаза и ответила:
«Я твой друг, Вадим. И ты можешь на меня положиться. Я буду рядом столько, сколько потребуется».
«Всегда! Я люблю тебя, Вероника. Мы поженимся. Мама поправится, и мы будем все вместе».
«Конечно, она обязательно поправится. Вот тогда и поговорим о женитьбе, хорошо?»
Вадим был бесконечно благодарен ей. Он сказал:
«Вероника, оставайся здесь сегодня. Я вернусь часов в двенадцать, когда мама уснет, и к ней придет ночная сиделка. Я хочу, чтобы ты была дома, рядом со мной».
«Хорошо, Вадим, тем более, что завтра утром я пойду к Марине Евгеньевне. Отсюда ближе».
«Спасибо», – сказал Вадим, чмокнул Веронику и убежал.

Марина приходила в себя очень медленно. Постепенно к ней вернулась речь и стало очевидно, что память она не утратила. Она помнила, что произошло с ней в ту роковую ночь и рассказала Льву про кольцо, про открытое окно в спальне и про Сергея, который был во дворе и выманил ее. Марина пояснила даже свое самочувствие в этот момент: как-будто кто-то подталкивал ее к этому шагу, она, как марионетка, взобралась на подоконник и выбросилась из окна.
«Марина, как только врачи разрешат, я сразу же заберу тебя отсюда, и мы уедем в Ригу, ты, я и Зося. Ты ведь знаешь, у нее там осталась двухкомнатная квартира, вот мы в ней и поживем», – сказал Лев.
Марина опустила глаза и стала теребить край халата.
«Почему?» – спросила она.

«Тебе надо сменить обстановку и окончательно прийти в себя».
Лев не сказал Марине о том, что почти каждый день в больницу звонил какой-то мужчина и интересовался ее самочувствием. Он назывался ее братом, которого у нее отродясь не было. Это выглядело опасно и, договорившись с врачом, они ускорили процесс переезда. Ни одна живая душа, кроме самых близких, не знала об этом.
В самом начале марта они улетели ночным рейсом в Москву, а оттуда в Ригу. Вадим остался возглавлять бизнес. Они договорились со Львом, что будут перезваниваться каждый понедельник и среду на случай вопросов, советов и консультаций.
«Вадиму явно не помешает такая практика», – решил про себя Лев.
Рига встретила их по-весеннему приветливо. Было на удивление тепло, хотя и немного ветрено. Зося тараторила без умолку, всю дорогу она рассказывала о достопримечательностях города, на сколько это было в ее силах. Чудесные рижские улочки произвели на Марину впечатление, и она в первый раз за долгое-долгое время улыбнулась.

Квартирка у Зоси оказалась маленькая, но очень ухоженная и уютная.
Марине выделили спальню, красивую жемчужно-розовую комнатку, а Лев с Зосей расположились в гостиной, где имелась огромная диван-кровать. Комнаты были не проходные, так что никаких проблем не было. Единственное, что огорчало Зосю – это отсутствие «Любовных записок» на каналах Рижского телевидения, и без Сантьяго ей было немного грустно.
Лев сразу же нашел в Риге врача-психотерапевта, который приходил на дом и проводил с Мариной сеансы психотерапии.
Вадим с Вероникой стали жить вместе, проводив Марину в Ригу. Он уже не представлял себе своей жизни без нее. Заботливая, умная, энергичная Вероника полностью завладела его сердцем. Вадим никогда не задумывался о ее внешности. Он считал, что она достаточно привлекательна. Ее худоба выглядела в его глазах как стройность и изящность, бесцветность лица – как утонченность черт, и он не понимал, как маме может не нравиться такая естественная привлекательность его подруги, каковую он сам отчетливо видел.

Лев и Зося не оставляли Марину одну ни на минуту. Она чувствовала себя значительно лучше, но все-таки большую часть времени проводила в постели. Где-то в середине апреля буквально на выходные прилетел Вадим. Он очень обрадовался, увидев мать в значительно лучшей форме. И все же он не решился пока сказать ей о своем решении жениться, посчитав, что лишние эмоции ей пока ни к чему. Выходные пролетели очень быстро, и в понедельник ранним утром Лев повез Вадима в аэропорт. Погода к сожалению была нелетная. Пасмурное хмурое утро с серым, низко нависшим над головой небом, сулило промозглый дождливый день.
Лев не стал бы дожидаться отложенного на неопределенное время рейса, но они разговорились с Вадимом о работе. Были кое-какие проблемы и, сидя в маленьком уютном кафе за чашечкой кофе с эклерами, им удалось кое-что пообсуждать и разрешить.
Зося тем временем пыталась вовлечь Марину в разговор о планах на отпуск предстоящим летом. Марина меланхолично листала журналы мод с часто мелькающими на их страницах фотографиями красивой и необыкновенно фотогеничной Зоси и слушала ее в пол-уха. Зазвонил телефон. Зося подняла трубку и вдруг восторженно завопила и начала бегло и красиво говорить по-польски. Потом она прибежала назад и возбужденно заговорила:

«Марина, знаешь, кто это ��ыл? Валдис, муж Беаты, моей сестры! Он приехал в Ригу по бизнесу и остановился в гостинице «Даугава». Позвонил просто так, на всякий случай, а мы как раз здесь. Представляешь!»
Зося подпрыгивала и радовалась, как ребенок. Потом она немного успокоилась и стала собираться с мыслями.
«Так, сегодня устроим праздничный ужин. Я пригласила его к шести часам. Он обожает отбивные, картофель фри. У Левушки есть армянский коньяк, нам Рижский бальзам. Что еще? Есть грильяж в шоколаде. Но все равно, надо бежать в магазин. Давай я тебя напою чаем, уложу в постель и быстренько сбегаю. Супермаркет недалеко. Мне хватит получаса».
«Зося, ты иди. Я сама все сделаю: и чаю попью, и отдыхать лягу. Не волнуйся».
«Ну все. Тогда я пошла. Я мигом». И ее унесло, как ураганом.
«Что-то Лев задерживается», - подумала Марина и решила выпить кофе и отдохнуть в одиночестве, хотя бы недолго. Уже сколько времени ей не приходилось быть одной. Но ничего не получилось. В дверь позвонили.
«Ну вот, Лев тут как тут», – Марина обреченно вздохнула и пошла открывать.
Она резко отпрянула от двери, сделав неосторожный шаг назад, и чуть не упала. Расширившимися от ужаса глазами она смотрела на мужчину, буквально ворвавшегося в квартиру и захлопнувшего за собой дверь. Но тут неожиданно она вспомнила его, даже имя пришло ей на ум, и, собрав всю свою волю в кулак, она хладнокровно произнесла:

«А, Игорь Николаевич, здравствуйте. Вы что-то без маскарадного костюма сегодня. Где же ваше пальто и шляпа?»
Пятясь назад, Марина продолжала говорить, лихорадочно соображая, какой маневр она может предпринять в данной конкретной ситуации.
«Вы что, мне опять костюм с покойничка принесли? Или тот, от Версаче хотите примерить?»
Он не отвечал. Медленно, хладнокровно он приближался к своей жертве, которую намеревался задушить. Марина понимала, что ей грозит смертельная опасность, но страха не было. Лихорадочно работал мозг, и единственное, что ей пришло на ум – это вышвырнуть в окно табуретку и закричать. Это непременно привлечет хоть чье-то внимание и собьет с толку ее непрошенного гостя.

Она ринулась в кухню и захлопнула дверь, заперев ее на маленькую золотистую задвижку. Но сильным ударом плеча убийца чуть не вышиб дверь с первого раза. Марина навалилась на нее всем своим телом, и до табуретки ей теперь было не дотянуться. Шла жестокая борьба за дверь, но Марина проиграла. Мужчине, который был во сто крат сильнее ее, удалось-таки вышибить дверь, и Марина отскочила в сторону. Теперь можно было орудовать табуреткой, но она не успела. Как только табуретка с увесистыми металлическими ножками оказалась у Марины в руках, мужчина одним прыжком настиг ее и повалил на пол.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие главы этой повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com - 8 Ноября 2009

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Hofbraeuhaus
Культура
Напитки
Ольга Борн
  Oans, zwoa,
gsuffa!
..В Мюнхене стоит Придворная Пивоварня – раз, два, выпьем!..


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609