logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
2 Февраля 2010, Вторник
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Последняя жертва Евы

Часть6
Предыдущая часть этой повести:

11

EvaЕгор Васильевич ликовал. Он знал, что ни один человек не сможет противиться его воле. Он был силен, напорист и всегда добивался своего. Только вот Ева, его дочь, была излишне строптивой.

Он было поставил на ней крест, когда она самовольно, зная, что это не понравится ему, вышла замуж за человека, который никак не вписывался в деловой и жесткий мир Егора Васильевича Ерофеева.

Ему не важно было то, что бывший муж его дочери был хорошо обеспечен, талантлив, знаменит. И даже то, что он любил Еву, было совершенно неинтересно Егору Васильевичу, об этом он вообще задумывался меньше всего. Ему нужен был другой зять, такой, которого он мог бы использовать в своих интересах, неважно, в каких.

Строго говоря, для этого идеально подошел бы сын, несбывшаяся мечта Егора Васильевича. Сын, наследник, опора, продолжатель дела, преемник.
Но судьба обделила Егора Васильевича. У него родилась дочь, причем совершенно неожиданно, вопреки прогнозу. В период беременности Натальи пол будущего ребенка определять еще не умели, но он нашел в Москве клинику, где работали первоклассные специалисты, которые брали на себя ответственность предсказывать пол с точностью до восьмидесяти процентов. У них там была своя методика, которая, кстати, приказала долго жить: уж больно много было недовольных. Люди ехали туда из разных городов, те, кому это было важно, тратились, надеялись, а прогноз довольно часто не совпадал с действительностью.

Так случилось и у Ерофеевых. Егор Васильевич не хотел дочь, причем категорически. Он отвез Наталью Игоревну в московскую клинику на довольно раннем сроке беременности, чтобы, если что, успеть сделать аборт. Врачи пытались объяснить ему, что для прогноза рановато, но он и слышать ничего не хотел, он настаивал на тесте. Врачи согласились, точнее, сдались его натиску и выдали заключение о том, что будет сын, правда, с оговоркой: вероятность семьдесят процентов.
Егор Васильевич на проценты не обратил внимания. Сын, конечно сын! Не девку же он, в конце концов, состряпал! В их семье было шестеро детей, и только одна девочка, его сестра Вера. Она была самой старшей из детей, и ее держали за няньку, прачку, уборщицу, и никто никогда не выказывал ей даже малейшего уважения. Младшие братья частенько задирались и даже дрались с ней, и от родителей ей всегда попадало. Поэтому Вера в семнадцать лет сбежала из дома и ушла жить к трактористу Ивану Павлухину в соседнюю деревню. Говорят, он соблазнил девушку, когда ей не было еще и шестнадцати, хотя ему уже было далеко за двадцать. Но он Веру не выгнал, принял, женился, и у нее началась новая жизнь, хоть и с побоями, но без издевательств и постоянной ругани. А дрался Иван так, только для порядка, и бил Веру не сильно, не то, что братишки.

Может быть поэтому, еще с детства, в душе Егора Васильевича жило какое-то непримиримое чувство по отношению к девочке в семье. Он сестру никогда не любил, да и отец всегда говорил: «Курица – не птица, баба – не человек».
Но тем не менее, дети мать в семье уважали, и неуважительно к ней мог относиться только отец. Но не дай бог, кто из детей посмеет матери слово поперек сказать! Его ждала жестокая порка, и его долго не прощали. Этот стереотип семейных взаимоотношений навсегда отпечатался в сознании Егора Васильевича. Поэтому к жене своей, Наталье, он относился терпимо. К тому же Наталью он любил, но он любил бы и уважал бы ее еще больше, если бы она родила сына.

***

Они познакомились, когда им обоим было почти по восемнадцать лет. Егор, уехавший из деревни в город, поступил учиться в речное училище. Его привлекали корабли, и работать на них – было мечтой его детства. А еще лучше – строить! Вот это да! У Егора аж дух захватывало от его мечты. Отец имел в доме несколько книг и журналов о кораблях, пароходах, лодках и т.п. Егор перечитал их все и изучил от корки до корки. Он рассматривал чертежи, в которых мало что понимал, но угадывал основные части судов, учил и запоминал их названия: палуба, мачта, кубрик, рубка, трюм. Позднее он уже знал, что такое киль, шпангоут, рында, кнехт, такелаж, да много чего он успел изучить к тому моменту, когда пришел в училище с просьбой принять его в ученики.
Приемная комиссия изрядно удивилась познаниям четырнадцатилетнего деревенского юноши, у которого даже глаза горели от нетерпения стать матросом.

«Это только начало», – заявил он добродушной комисси, - «а вообще-то я хочу сам строить корабли!»
Его приняли в училище, и с того самого момента его жизнь была предопределена. Учился Егор Ерофеев хорошо. Голова у него была умная, он всегда был в передовиках, и после училища ему дали направление в судостроительный институт, который он с отличием закончил, получив специальность «Инженер-судостроитель».
На первом курсе института перед новым годом у них на факультете был вечер, первый студенческий вечер в жизни Егора Ерофеева. Студенты факультета знали, что на вечер приглашены девушки из консерватории, тоже студентки, и вечер обещал быть заманчивым и интересным. Егор почти всю свою стипендию потратил на то, чтобы купить себе дорогой итальянский галстук. Приличный костюм у него был, поэтому выглядел он отменно: высок, широк в плечах, с густой шевелюрой темных волос и одет как денди.

Девушки вошли в актовый зал веселой стайкой, улыбающиеся, нарядные, в изящных туфельках и сразу же стали объектом внимания юношей, которые, учась на инженерно-строительном, были лишены общества девушек, да еще таких красивых и утонченных.
Егор выделил ее из группы подруг сразу. Тоненькая, хрупкая, с длинной русой косой – она отличалась от остальных своей естественностью. У нее не было стрижки и модной в ту пору химической завивки, брови и глаза не были подведены, они в этом просто не нуждались, и губы имели чудесный коралловый цвет, свой, природный, а не наведенный губной помадой. Но зато на ней было самое красивое платье, темно-вишневое, панбархатное, с пышной юбкой и широким лаковым поясом, который застегивался на сверкающую маленькими камушками декоративную пряжку. Девушка держалась немного особняком, и было сразу заметно, что она стесняется. Скорее всего, это был ее первый выход в свет, первый бал, но она явно пыталась это скрыть.

Сначала был концерт, веселый и смешной, настоящий новогодний, один из тех, которые с большим юмором могут устраивать находчивые развеселые студенты. Девушки смеялись от души. Потом они тоже приняли участие, играли на фортепьяно, скрипке, пели романсы и арии из опер. Юношам их выступление явно нравилось, они с удовольствием аплодировали девушкам, но в глубине души не могли дождаться того момента, когда начнутся танцы, и можно будет с ними потанцевать и познакомиться.
В танцевальном зале было оживленно и торжественно. Играл оркестр, танцевали под живую музыку, и только последние полчаса под пластинки.

Егор искал глазами понравившуюся ему девушку в вишневом платье, он боялся, что его кто-нибудь опередит, и тогда нужно будет упрашивать его, чтобы он оставил ее в покое. Хорошо, если покладистый попадется, а если кто-нибудь со старшего курса? Тогда ему придется туго.
Но тут он увидел ее и облегченно вздохнул. Она стояла у противоположной стены и разговаривала с его однокурсником Сеней Безбородовым, который большой опасности для Егора не представлял. Он немедленно направился в их сторону и, подойдя, слегка похлопал Сеню по плечу и попросил у него разрешения пригласить девушку на танец. Сеня растерялся, хотел было сказать, что он и сам собирался, но было поздно:
зазвучала мелодия вальса, и Егор закружил девушку в танце. Танцевать он умел не очень хорошо, но партнерша легко выправляла все его ошибки и огрехи. Он не смущался и считал, что не должен уметь блестяще танцевать, достаточно того, что он вообще может передвигаться под музыку.

«У вас очень красивое платье и замечательная коса. Мне кажется, вас зовут Татьяной, угадал?» – непринужденно начал беседу Егор.
Девушка звонко засмеялась и сказала в ответ:
«Нет, Егор, не угадали. Меня зовут Наташа».
«Ничего себе! А мое имя вы откуда знаете?»
«А мне Сеня сказал. Когда вы к нам направились, он это заметил и сказал, что идет Егор Ерофеев, быть беде».
«Что, так и сказал – быть беде?» – переспросил Егор.
«Да, именно так и сказал, но я ему не поверила. У вас такой красивый и дорогой галстук, что ни о какой беде не может быть и речи». И оба засмеялись.
После вечера Егор пошел провожать Наташу. В вестибюле он заметил Сеню Безбородова, одинокого и грустного, и потихоньку показал ему кулак.
Наташа Морозова была единственной дочерью у родителей. Они оба были учителями и воспитывали дочь в самых лучших педагогических традициях. Девушка много читала, умела вязать и вышивать, с детства занималась музыкой, которая была ее призванием, и мечтала стать пианисткой, поэтому после восьмого класса поступила в музыкальное училище, а по окончании его – в консерваторию.

Наташа познакомила Егора с родителями только летом, после окончания первого курса. Родители одобрили выбор дочери и часто приглашали Егора к себе на обед по выходным и по праздникам. Егор всегда приходил с цветами, и они часто вели продолжительные беседы с Наташиным отцом, который как будто хотел убедиться в том, что дочь сделала правильный выбор. Он хотел быть уверенным в том, что у Егора все в порядке с интеллектом и правильные взгляды на жизнь.
«Серьезный молодой человек, очень положительный», – говорил Игорь Федорович своей жене после этих бесед.
«Да, но у него деревенское происхождение, и это проскальзывает иногда. Немного неуклюж, слишком прямолинеен и с излишними амбициями», – отвечала Наташина мама. Она не то, чтобы недолюбливала Егора, но ей казалось, что его надо «чуть-чуть подшлифовать», как она выражалась.

«Ты слишком категорична, Нина. Деревенское происхождение – это не порок. К тому же, юноша за пять лет жизни в городе уже успел набраться хороших манер. Он способный молодой человек, и его амбиции идут ему только на пользу».
Молодые люди поженились, закончив третий курс. Жить они стали с родителями Наташи, и жили с ними до тех пор, пока молодой специалист Егор Ерофеев не получил отдельное жилье от судоверфи, куда был распределен после института. А еще пару лет спустя Наталья и Егор всерьез задумались о ребенке.
«Пора бы подумать о сыне, Наталья», – сказал как-то жене Егор.
Ему уже светило место главного инженера, по карьерной лестнице он шел вверх довольно круто и уверенно.
«Ты хочешь сказать, о ребенке?» – попыталась поправить его Наташа.
«Я всегда знаю, что я хочу сказать. О сыне, ребенок – это он, то есть сын. А вот ребенок – она, как-то даже и не читается, ты не находишь?»
«Но ребенок может быть и дочь. Что за вздор ты несешь?»

«Я ничего не хочу слышать об этом! Никакой дочери в моей семье не будет!»
«Егор, миленький! Это от нас не зависит. Природа сама решает, кто родится на свет, а наше дело – воспитывать».
«Глупости! Ничего природа не решает. Я не хочу дочь, не хочу и все! У нас будет сын».
Но Егор Васильевич просчитался. Он был зол на весь белый свет, когда у Натальи родилась Ева. Он считал, что его обманули, подставили. Даже мысли о том, что ребенка подменили в роддоме долго не покидали его. Молодая мать была в отчаянии. Она убеждала мужа, что дочку ей показали сразу же, с первым криком и еще с пуповинкой. Но это не производило на женоненавистника Егора Васильевича никакого впечатления. Красивая голубогоглазая девочка, которую даже в роддоме все сразу окрестили ангелочком, не вызывала у ее отца никаких положительных эмоций.

«Все, спокойная жизнь закончилась, начнется теперь этот писк, нюни, капризы – и так до конца жизни».
«Тот же писк, те же нюни и капризы и у мальчиков, пока они в младенческом возрасте. Ну чего ты придираешься, Егор. Посмотри, какая красавица. Полюбишь еще ее так, что и никакого сына не захочешь».
Наталья знала, что такая реакция иногда бывает у мужчин, если они ждут сына, а рождается дочь. Но со временем все обычно проходит, и отцы любят своих дочерей не меньше, чем желанных сыновей. Но с Егором Васильевичем такого не случилось. Он никогда не любил Еву, она всегда его раздражала и вызывала в нем только отрицательные эмоции. Необъяснимый феномен, который делал несчастными сразу двух женщин. Но он ничего не мог с собой поделать. А от страха, что родится еще одна дочь, он навсегда отказался от затеи иметь второго ребенка, принуждая жену делать многочисленные аборты.

Наталья Игоревна со временем полностью подчинилась его воле. Конечно, она всегда была на стороне дочери, но мужу она показывала это в очень редких случаях, в основном стараясь поддерживать нейтралитет во избежание семейных скандалов. Зачастую она не могла противиться его воле, а иногда даже подвергалась совершенно непосильному моральному давлению, в результате чего соглашалась со всем, что желал ее муж.
Так получилось и со Станиславом. Она поверила в его причастность к похищению Евы, Егору Васильевичу легко удалось ее в этом убедить. Конечно же он ничего не рассказывал жене об акциях, доходах и дивидентах, считал это излишним. И так же легко ему удалось убедить жену в том, что единственно подходящий муж для их дочери – это сын Олега Максимовича Севастьянова, Борис.
Так решилась Евина судьба, и начилась очередная черная полоса в ее жизни. Но винить в этом было некого, разве что Еву. Родители хотели «как лучше», Ева вышла замуж «добровольно», а что Борис впоследствии оказался «подонком», так это ее, Евина вина, так как «у хороших жен плохих мужей не бывает»! Так безапелляционно заявил Евин отец, когда грянула очередная беда.

12

EvaПроблемы в молодой семье Севастьяновых начались примерно через полгода. До этого все шло нормально. Ева работала как и прежде, Борис получил пару-тройку солидных заказов, был занят и вдохновлен.

К тому же оказалось, что у Евы теперь свой счет в банке, на котором периодически обнаруживалась определенная сумма, которую она могла тратить по своему усмотрению. Сумма, как правило, небольшая, но достаточная для удовлетворения ее дополнительных, чисто женских потребностей.

Отец очень запутанно и пространно объяснил ей происхождение этих денег и просил в подробности не вдаваться. Ева решила деньги не тратить по пустякам, а накапливать. Мало ли на что они могут пригодиться.
Однажды вечером Борис очень поздно явился домой и, сославшись на головную боль, тут же ушел спать. Ева заметила, что он был бледен, и испугалась, не заболел ли. Но на следующее утро все было нормально.

«Не обращай внимания», – сказал жене Борис, - «это так, переутомление».
Она немного успокоилась, но такие отлучки и поздние приходы стали случаться все чаще. Она решила поговорить с Борисом.
«Боря, объясни мне, что происходит? Ты какой-то странный последнее время. У тебя неприятности?»
«Ну какие у меня могут быть неприятности? Просто устал. А прихожу поздно иногда, так это я с заказчиками обсуждаю часами их задумки. Они же в дизайне не волокут, думают, что хай-тек можно понапихать везде, даже в туалете. Мода, видишь ли, требует. Приходится им доказывать, что не так все просто, как им кажется, ну и тому подобное».
Ева поверила ему, но на душе у нее все равно было неспокойно. В один из поздних мартовских вечеров Ева была дома одна и ждала Бориса. Около одиннадцати вечера ей позвонили, и молодой женский голос сказал:

«Вы Ева? Ваш муж Борис – наркоман. Он уже два месяца тянет у меня деньги на эту дурь, а отдавать не собирается. Если через неделю вы не вернете мне деньги, я заявлю в милицию».
Ева опешила. Сначала она думала, что ее разыгрывают, но потом вдруг сразу вспомнила состояние Бориса, в котором он пребывает последнее время, и ей стало все ясно.
«Простите, а вы кто?» – спросила Ева упавшим голосом.
«Я его любовница, ну бывшая, скажем. Он мне уже все нервы повытрепал. Чуть было остепенился, а сейчас опять, как с цепи сорвался. Вы что, не можете за ним присмотреть?»

Ева бросила трубку. Ее бил озноб, в груди что-то закололо, и она почувствовала тошноту.
«Этого еще только не хватало», – только и успела подумать она, как телефон снова зазвонил.
«Вы трубку не бросайте. Я вам серьезно про деньги заявляю. Он мне уже почти штуку баксов должен. Он собирается их где-то украсть, но мне ворованые деньги не нужны, так что придется вам раскошеливаться, если вы не хотите, чтобы он попал за решетку».
«Нет, конечно. Успокойтесь, мы все вернем, это не проблема. Скажите, где он сейчас?»
«Я не знаю. Я рассталась с ним час назад, мы были в «Красном маке», потом он вызвал такси и уехал куда-то, но точно не домой, так как попросил у меня двадцать долларов на такси, а до вашего дома и пяти за глаза хватит».
Ева была в шоке. Разговаривавшая с ней девица знала даже, где их дом.

«Послушайте, как вас зовут? Вы мне оставьте пожалуйста свой телефон, я с вами свяжусь».
«Зовут меня Рита, записывайте номер», – и девица продиктовала длинный незапоминающийся номер, явно мобильного телефона.
В эту ночь Борис домой не пришел, первый раз за время их семейной жизни. Ева почти не спала, она ждала мужа или его звонка, но так и не дождалась. Борис явился только следующим вечером, перед Евиным приходом с работы. Она с содроганием вошла в свою квартиру и поняла, что муж вернулся. На столе в хрустальной вазе стоял огромный букет белоснежных и алых роз, бутылка французского шампанского и коробка дорогих шоколадных конфет. Борис сидел на диване с виноватым видом и опухшими, как от слез, глазами.
«Евочка, милая, только не начинай, я умоляю тебя! Прости, я вчера напился, как свинья, я не мог такой домой прийти. А вот что даже не позвонил – это я сволочь. Я тебе клянусь, что такого больше не повторится».

«А где ты пил и почему, что у тебя был за праздник?»
«Пил я в «Красном маке», знаешь, кафе на улице Лермонтова. Праздника у меня не было, скорее наоборот. Я встретил свою старую знакомую, Риту Мухину, она была одно время моей парикмахершей ну и даже подружкой, еще до тебя. Я ей должен денег, она стала с меня их требовать, ну и чтобы как-то ее успокоить, я завел ее в кафе. Там мы выпили бутылку коньяка, практически без закуски, она стала ко мне приставать, ну в смысле денег. Я решил занять их у товарища, попросил у нее двадцать баксов на такси, приехал к нему, а он затащил меня к себе и напоил, гад. Я и про деньги забыл, и про Риту, будь она неладна, и домой не попал».
Ева была сбита с толку. Выходило, что Борис говорил правду, это ее немного успокоило, но ситуация все равно была туманной, ей не понравилась история с деньгами.
«А за что ты должен этой Рите деньги, и сколько ты ей должен?»

«Ну Ева, это уж чересчур», – протяжно проговорил Борис и потянулся за бутылкой шампанского.
«Подожди пока с шампанским, я хочу знать, за что и сколько», – Ева настаивала на своем.
«Девочка моя, это мужское дело, мое. Рита подождет, она не нищенствует, а мы с тобой сейчас выпьем и займемся чем-нибудь этаким. Я соскучился по тебе, целую ночь не видел и два дня. Ну, иди сюда».
«Борис, прекрати паясничать. Я не буду с тобой пить и вообще разговаривать до тех пор, пока ты мне все не объяснишь».
«Это что, ультиматум? Я тебе все рассказал, что ты еще от меня хочешь? У тебя есть счет в банке, ты куда-то тратишь эти деньги, неизвестно откуда там появляющиеся, и я тебя никогда не спрашиваю о них: откуда они приходят и куда уходят».

Ева потеряла дар речи. Она и сама толком не знала, откуда они приходят. Она знала только одно, что это часть какого-то дохода ее отца, ей этого объяснения было достаточно. Но она и не подозревала, что Борис был осведомлен об этих деньгах. Она не то, чтобы скрывала от него, а просто никогда не рассказывала, так как на эту тему разговор у них не заходил.
«Борис, меня субсидирует мой отец. Мы в этих деньгах пока не нуждались, и я их никуда не трачу, они там накапливаются. Придет время, и они найдут свое применение».
«Вот и славно, отчиталась, теперь мой черед. Я занимал у нее деньги на наркотики. Так, баловство. Но и сам не заметил, как тысяча долларов улетучилась. Я негодяй, я знаю. Но у меня такая слабинка есть, покайфовать иногда охота. Не у тебя же мне деньги на эту шалость просить. Всю свою зарплату я приношу домой, до копейки, как и ты свою. Так что же мне прикажешь делать?»

«Борис, да ты в своем уме? Что значит слабинка, баловство и шалость? Ты что, не знаешь чем это баловство кончается?»
«Знаю, уже кончалось. Но меня вылечили, и доктор сказал, что наркозависимость мне теперь не гроз��т. Иммунитет».
Ева даже пошатнулась от ужаса. Она не могла поверить, что Борис нес эту чушь и не понимал, что он говорит совершенно абсурдные вещи.
«Так, все! Хватит нести околесицу. Завтра же мы идем к врачу и выясняем, что к чему. Расскажешь ему все, и пусть он вылечит тебя опять. А с Ритой своей рассчитывайся сам, можешь своей зарплатой, частями, как тебе будет угодно».

Ева говорила настойчиво и уверенно. Борис сидел с опущенными глазами и с виноватым видом. Когда Ева закончила свой монолог, он ответил:
«Хорошо, я все понял. Но к врачу мы не пойдем. Это не за чем. Я не нуждаюсь в лечении».
«Ты хочешь дождаться, когда зануждаешься? Тогда будет поздно. Нужно предотвратить все сейчас».
На следующий день Ева с работы позвонила Рите и назначила ей встречу. Та с радостью согласилась в надежде на то, что ей отдадут деньги. Они встретились в парке и оценивающе посмотрели друг на друга. Ева выглядела очень элегантно в дорогой канадской дубленке, легкой и изящной, в итальянских сапогах на шпильке и лайковых перчатках.
Рита ей не понравилась. Вульгарная девица с взъерошенными волосами розовато-пепельного цвета, одетая в белое длинное пальто и белые сапоги. Мордашка у нее была смазливая, но капризные губы и неумные глаза настаивали напрочь забыть о том, что у девушки есть хоть капля интеллекта.
«Это вы - Рита Мухина?» – спросила Ева, подойдя к девице вплотную.

«Я - Рита Мухина, только не надо меня так рассматривать, я вам не соперница. Деньги принесли?» – нагло заявила она.
«Нет не принесла. Я пришла поговорить», – начала было Ева.
«Еще чего? Мне говорить с вами некогда, меня клиенты ждут. Ваш муж придурок, каких мало. И не думайте, что вы сможете меня умаслить. Верните мне мои деньги и оставьте меня в покое».
«А я вам ничего не должна. А если вы хотите вернуть свои деньги, то слушайте меня внимательно. Если еще хоть раз я узнаю о том, что вы как-то связаны с Борисом, я вас сдам как распространительницу наркотиков, так как вы ему не деньги даете, а наркотики поставляете, по дурости - в долг. Он вам вполне может ничего не отдавать, и сделать вы ничего не сможете».

Ева шла во банк и играла вслепую. Но она попала в точку. Она видела, как у Риты вспыхнули глаза, и она тут же проговорилась:
«Вот сволочь, проболтался! Ну ладно, я ему устрою. Получит он у меня еще хоть грамм! Да и всем скажу, какое он трепло. Ему все бойкот объявят. А ты все равно ничего не докажешь. Тоже мне, напугала».
«А я тебе не пугало, чтобы тебя пугать. Я тебя предупредила. Вот тебе пятьсот долларов, об остальном забудь, наркодиллер великий. А еще хоть раз высунешься, я тебя тут же сдам, запомни, «бывшая любовница».
Ева открыла сумочку и достала оттуда портативный магнитофончик, щелкнула у Риты на глазах кнопочкой и убрала его обратно. Рита открыла от удивления рот, из уголка которого вытекла тоненькая струйка слюны.

«Сука», – процедила она сквозь зубы, утирая влажный рот кулачком.
«Странно, а я думала тебя Ритой зовут. Ну да неважно, мне пора. Мы в расчете».
Ева повернулась и направилась к машине. Уже хлопнув серебристой дверцей, она посмотрела туда, где состоялась ее встреча. Рита все так же стояла на месте и, видимо, пересчитывала деньги, которые Ева передала ей в конверте.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие части этой повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com - 2 Февраля 2010

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Winter Russia
Романтика и поэзия
Вадим Борисов
Из России с любовью
..В снегу – тропинка через сад.
Всё так, как сотни лет назад...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов

Russian Woman Journal is owned and operated by The Legal Firm Ltd.  Company registration number 5324609