logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
1 Октября 2010, Пятница
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

У каждого свой крест

Часть третья. Пол и Кристина
Предыдущая глава повести:

Глава 9

ChristinaВ ближайшие выходные Пол явился к своей любимой в приподнятом настроении. Он, как всегда, пригласил ее поужинать и после ужина, за десертом неожиданно сказал:
- Кристина, я нашел выход из нашей сложной ситуации.

Она взглянула на него удивленно и спросила:
- Из какой? Что ты имеешь в виду?
- Я знаю, как сделать так, чтобы нам не пришлось расставаться.
- Ах, это… Ну и что же ты придумал? Ты поедешь со мной в Россию и будешь изучать там русский язык?
- Нет. Мы должны пожениться и тогда все встанет на свои места. Ты получишь вид на жительство в этой стране, а потом и гражданство. Все очень просто, Кристина.

Она смотрела на него так, как будто он предлагал ей стать шпионкой или что-то в этом роде. Казалось, что удивлению ее не было предела. Наконец она, якобы, обрела дар речи и сказала:
- Да ты что, Пол? Ты это серьезно? Для того, чтобы получить визу и жить здесь я должна выйти за тебя? Да ты в своем уме?! Да как тебе такое в голову могло прийти? Я даже слышать об этом не хочу! Еще чего… пожениться. Да у меня и в мыслях не было – выходить замуж за иностранца. Я родилась в России, Пол. Там моя мама, мой дом. Там я выросла, разве могу я вот так все перечеркнуть и ради какой-то визы пойти замуж за англичанина, купиться вот так вот дешево. Да за кого ты меня держишь?

Пол растерялся. Он вдруг понял, что обидел Кристину. Он сказал ей что-то не то, или не так. Он просто не подумал, был слишком самоуверен, и вот, что из всего этого получилось. Но он быстро справился с собой и решил все исправить.
- Кристина, любимая моя, я вовсе не то хотел сказать. Ты же знаешь, что я люблю тебя. Причем здесь виза? Я просто сделал тебе предложение. Мы поженимся, и нам не надо будет расставаться, я не хочу тебя потерять, поверь!
Но это не произвело на Кристину большого впечатления. Она задумалась о чем-то, потом вдруг в упор посмотрела на Пола и сказала:
- Хорошо, не переживай. Давай оствим этот разговор. Он течет по какому-то неправильному руслу. Я не готова к нему. Я тоже тебя люблю, поверь мне, но знаешь, мы не должны подвергать наши чувства таким испытаниям. Если нам суждено расстаться, пусть будет так. Но искусственно соединять свои судьбы только ради штампа в паспорте – это кощунство. Я не из таких, извини.

- У нас нет другого выхода. Если ты уедешь отсюда навсегда, тогда я поеду за тобой. Будем жить в России, если ты хочешь. Мне все равно где, лишь бы быть с тобой.
Кристина поняла, что перегнула палку. Такого счастья ей и даром не надо. Нужно было выкручиваться.
- Пол, почему ты так торопишься с решениями? Как можно быть таким несерьезным? Ты меня поражаешь. Честно говоря, я была о тебе лучшего мнения. Ты как ребенок, честное слово. Мне вот трудно расстаться со своей родиной, а тебе легко? Ты поедешь в Россию, в страну, которая абсолютно чужда твоему мировоззрению и менталитету. Как ты собираешься там выживать?
- Но тогда я буду рядом с тобой. Это все, что мне нужно в жизни. Остальное не имеет значения.
- Ладно. Давай прекратим этот разговор. Дай мне немного подумать. Он для меня, как снег на голову. Так серьезные решения не принимаются. И знаешь что, не приезжай ко мне в следующие выходные. Это слишком короткий срок, чтобы я обдумала все и приняла правильное решение. Встретимся через две недели, я выскажу тебе свои мысли на этот счет, да и ты немного поостынешь, тогда и поговорим на трезвую голову. Договорились?

Пол немного поежился, мысль о том, что он не увидит Кристину так долго, да еще будет находиться в абсолютной неопределенности ему не нравилась, но спорить с ней он не хотел. В конце концов он и так доставил ей немало неприятных минут, нужно было соглашаться на ее условия.
Это вполне устраивало Кристину, так как в следующие выходные ей предстояла серьезная работа с клиентом, от которой она не могла, да и не хотела отказаться. Пол уже стал ее утомлять. Ей хотелось разнообразия. А пылкий испанец в данной ситуации – это как раз то, что нужно. Мягкие, нежные, полудетские ласки Пола не приносили изощренной жрице любви большого удовлетворения. Ей приходилось очень стараться, чтобы превращать их ночи любви хоть в какое-то подобие переполненных страстями оргий. Но так ведь можно и выдать себя. И Кристина осторожничала, она старалась все же не допускать излишеств, которые навели бы Пола на нехорошие мысли.

В тот же вечер, расставшись со своим женихом, который по настоянию Кристины покинул ее в субботу, а не в воскресенье, как обычно, она позвонила Давиду на сотовый.
- Все! Поздравь меня! Я выхожу замуж! – на одном дыхании выпалила она и получила в ответ одобрительное, хотя и суховатое «молодец, девочка».
Кристина конечно и не подозревала, что ее возлюбленный (хотя был ли он таковым) лежит сейчас в одной постели с ее матерью в его квартире, которую Элла по недомыслию считала своей, не зная, как жестоко и скверно обманул ее любовник, Давид Брус, мужчина, которого она без зазрения совести делила со своей дочерью и не находила в себе сил разорвать этот порочный, омерзительно греховный круг.

* * *
А Давида устраивало все. Он любил ситуации, когда все складывалось так, как он хочет, и в данный момент его жизни все именно так и было. Давид был очень увлекающейся натурой, что порой ему сильно мешало. Он хотел денег, много денег, власти, роскошной жизни, престижа. Ради этого он лез из кожи, но иногда у него в колесах вдруг оказывалась палка, подставленная кем-то, и тогда все рушилось, ему приходилось начинать все сначала.
Зачастую мешали женщины. Поначалу он менял их, как перчатки, благо желающих обрести себе такого экстравагантного кавалера с экзотической внешностью в их городе было, хоть отбавляй. Но когда он встретил Кристину и закрутил с ней далеко идущий, перспективный бизнес, он понял, что должен остановиться. Женщины до добра не доведут, они охочи до денег, шмоток и всяких там развлечений, а Давиду было не до этого. Ему надо было вырваться отсюда во что бы то ни стало, а помочь ему должна Кристина, которую он забросил туда, превратив ее в основную движущую силу своего грандиозного проекта.
С другой стороны без женщины Давид не мог. Когда рядом была Кристина, эта молодая, от природы одаренная сексуальная самка, Давид был вполне счастлив. Он обладал девицей с таким темпераментом, коего он, пожалуй, никогда в своей жизни и не встречал. Когда они расстались по его же настоянию, то он тихо смирился с этим. Он и не пытался искать ей замену, это было бесполезно, но так или иначе, женщина ему была нужна.
Элла Григорьевна, Кристинина мать, ни коем образом не подходила Давиду на роль любовницы. Но так уж получилось. Когда это случилось с ними в первый раз, Давид вдруг ощутил какой-то привкус Кристины, что-то в этой женщине напоминало ему ее. Может быть, запах ее тела, затуманеный взгляд или неподдельный темперамент – этого он объяснить не мог, да и не пытался. Но он понял одно – Элла и есть замечательная замена: нетребовательная, молчаливая, всегда доступная, да не так уж и плоха. Изголодавшаяся за долгие годы без мужчины она воспринимала его ласки с благодарностью и отдавала ему взамен весь свой природный нерастраченный темперамент.
Давид понимал, что по логике вещей она никогда не расскажет своей дочери о том, что они любовники. Она будет молчать всегда. Так уж она устроена. Бороться за него и отбирать у дочери то, что по праву должно принадлежать ей, Элла не будет.
Когда Давиду и Кристине пришла на ум идея, отобрать у ее матери половину жилплощади, то тут Давид пошел, что называется, во банк. Он проиграл всю ситуацию в свою пользу, не посвящая даже Кристину в то, какую махинацию он совершил. А все было банально просто. Благодаря своей изворотливости, Давид стал теперь обладателем двух квартир, своей прежней, куда он прописал и Эллу Григорьевну, сказав ей при этом, что это теперь ее жилплощадь, и ее огромной квартиры, которую тут же приватизировал. Это обошлось ему всего в какие-то двадцать тысяч долларов, которые он должен будет перевести Кристине, когда она выйдет замуж в качестве подарка ее отца из Америки.
Разумеется, Кристина ничего об этих махинациях не знала. Осторожный Давид никогда раньше не водил Кристину к себе, встречались они всегда в его офисе, где у него была оборудована комната для встреч с удобным диваном, огромным зеркалом, холодильником и душем. И вот теперь он очень похвалил себя за эту осторожность. Ни к чему Кристине знать, что он фактически обманул ее мать. Свою квартиру он освободил, подремонтировал перед тем, как привести туда Эллу в первый раз. Ей вариант понравился, квартира была чистая, с огромной лоджией и двумя большими раздельными комнатами. В кухне была встроенная мебель с покрытием под мрамор, которую, по словам Давида, пержние хозяева оставляли, не демонтировали, что тоже ее вполне устроило. Элла тут же согласилась на обмен, и Давид оформил все необходимые в этих случаях документы. Элла подписалась под всем, не читая и не вдумываясь в присутствии нотариуса, который по понятной причине слегка отяжелевшего кармана не счел нужным предупредить Эллу о том, что в данной квартире прописан еще один жилец, Давид Брус, а она является только сожительницей, но не обладательницей этой жилплощади.
И вот теперь он навещал свою непрактичную любовницу, даруя ей право проживать в его квартире одной, вводя ее в еще большее заблуждение.
- Ну вот, радуйся. Твоя дочь выходит замуж, я же тебе говорил, – сказал Давид Элле как бы между прочим после звонка Кристины.
Элла напряглась, смешанное чувство овладело ею. С одной стороны она безусловно была рада за дочь, а с другой стороны ее брала обида, почему Кристина позвонила с этой новостью Давиду, а не ей, своей матери. Ее самолюбие было слегка задето, и настроение ее испортилось. Это не ускользнуло от Давида, и хотя настроение Эллы его мало волновало, он все же спросил:
- Ты чего это надулась? Не рада что ли за дочь?
Элла взглянула на него неодобрительно и тихо сказала:
- Рада, только я не пойму, почему это такая важная новость для тебя? Почему она тебя ставит в известность, а меня нет? Опять какие-то интриги. Не верю я в то, что здесь все чисто.
- Не чисто, конечно. Просто я дал задание Кристиние зацепиться в Лондоне по-серьезному. Работая там легально она будет приносит мне такие доходы, что я буду здесь процветать. Ты все время забываешь о бизнесе, Элла. Ты человек непрактичный и не видишь дальше своего носа.
Эллу это взбесило. Она, конечно, человек непрактичный, тут и говорить нечего, но она не хотела, чтобы ее дочь в силу своей излишней практичности ввязывала себя в сомнительный бизнес с Давидом и выходила замуж по чистому расчету, причем не своему, а опять же его, Давида расчету, который использует его дочь, как лошадь на ипподроме.
- Послушай, ты, бизнесмен! Мне плевать на твой бизнес! Не смей использовать мою дочь, как проститутку! Она заслуживает быть счастливой и выйти замуж по любви, а не по расчету! Это же недостойная игра, как ты можешь?
Ее пыл охладил ледяной голос Давида:
- Успокойся, истеричка. Твоя дочь куда умнее тебя, и она, слава богу, понимает, что ее внешность – это ее капитал. Но без меня этот капитал был бы абсолютно недвижим. С твоей подачи она вышла бы замуж здесь в провинции за слесаря с лесопильного завода, и вы все были бы счастливы. И в первую очередь ты – махровая эгоистка, которая булавкой бы пристегнула свою дочь к себе, только бы не оставаться одной на старости лет.
- Не смей так разговаривать со мной! – Элла закричала на Давида, сама поражаясь своей смелости. – И вообще, убирайся отсюда, ты мне надоел! Мало того, что ты моей дочерью пользуешься, как вещью, да еще и меня под себя подмять хочешь? Ничего не выйдет, мною ты пользоваться больше не будешь!
- По-моему, это ты мной пользуешься. Я решаю все твои дела, занимаюсь устройством твоей дочери, да еще и трахаю тебя. Не много ли для одной курвы, которая попросту не умеет быть благодарной? Как ты считаешь?
Хладнокровно произнося свою поучительную речь, Давид нахально застегивал ширинку на джинсах прямо перед Эллиным лицом, которая сидела на постели жалкая, слегка прикрытая простыней и пыталась сопротивляться наглости и нахальству своего любовника, которого она ненавидела в эту минуту, но в глубине души сотрясалась от мысли, что вот сейчас он оденется и уйдет от нее, возможно и навсегда.
Но злость и ярость, которые овладевали ею в данную минуту не позволили Элле проявить слабость и начать умолять Давида, чтобы он остался. А он и не ждал этого от нее. Насвистывая какой-то незатейливый мотив, он вышел в прихожую и стал одеваться.
- Не проводишь? – спросил он, заглядывая в комнату, уже облаченный в дубленку и шапку.
- Пошел вон! – бросила ему в ответ Элла, и он, пожав плечами и криво усмехнувшись, направился к выходу.
- Ключи оставь! – крикнула ему в догонку Элла, но этого Давид уже не слышал. Дверь мягко захлопнулась за ним, и Элла осталась одна.
«Вот и молодец, Элла Григорьевна», - подумала про себя Элла, - «на роду у тебя написано, быть одинокой и никому не нужной».
Она встала, сбросила с себя простыню и подошла к зеркалу. Равнодушно посмотрела на свое отражение: опущенные плечи, растрепанные волосы, размазанная тушь под глазами.
- Господи, ну и страшилище! С такой-то рожей я еще корчу из себя влюбленную б...! Да пошел он, этот черномазый, куда подальше! – последнюю фразу она буквально выкрикнула сквозь давящие ее рыдания, после чего она рухнула на кровать и дала волю слезам.
Проплакала она долго, ей было жаль себя, Кристину, но она понимала, что сделать ничего не в состоянии. Они обе под властью этого прохиндея, и с этим ей пришлось смириться. Потом она встала, приняла душ, выпила снотворное и легла спать, буквально провалилась в тяжелый, больной сон, от которого наутро у нее болела голова, и чувствовала она себя не отдохнувшей и пришедшей в себя, а уставшей и опустошенной.
И тем не менее, Элла чувствовала некоторое моральное облегчение. Она твердо решила в очередной раз порвать с Давидом. Пусть он связан с Кристиной и использует ее, но все равно, она живет в Лондоне, выходит замуж, все не так уж и плохо. Ну а бизнес, которым она занимается с ним, хоть и не бог весть какой замечательный, но это уже не ей решать. Кристина сделала свой выбор в жизни, и Элла была не в состоянии ее остановить, уберечь от этого. Она пыталась, и упрекнуть себя ей было не в чем.

 

10

ChristinaКристина все же известила мать о том, что она выходит замуж, но уже после того, как дала Полу свое согласие. Сделала это она очень умело, продуманно, и влюбленный Пол Стивенс не заметил никакого подвоха. Он не звонил ей все две недели и только накануне приезда, в пятницу, позвонил и напомнил о завтрашней встрече. Кристина была рада звонку и сказала, что ждет его.

На следующий день они встретились, как всегда, радостно, возбужденно и отправились куда-то вдоль по улице, которая вскоре привела их на набережную Темзы. Погода стояла солнечная, дул легкий ветерок, но влюбленные ничего вокруг не замечали. Особенно Пол. Он ждал предстоящего разговора и был решительно настроен на то, чтобы убедить Кристину в необходимости жениться, так как они любят друг друга, а именно поэтому люди и женятся.
Но ему не пришлось утруждать себя. Они шли по набережной под ручку и болтали ни о чем. Незаметно для себя они забрели в небольшой сквер и, проходя мимо чугунной старинной скамеечки Кристина вдруг предложила:

- Присядем?
Усевшись поудобнее, тесно прижавшись друг другу они начали свой серьезный разговор. Вернее, начала Кристина:
- Пол, можно я буду говорить по-русски? Мне так легче объясниться с тобой, я подберу правильные слова и выражения.
- Конечно. Я уверен, что я пойму тебя.
- Так вот. Я все две недели думала над твоим предложением и, честно говоря, я в замешательстве. Видишь ли, мне кажется, что ты абсолютно прав. Если люди любят друг друга, они должны быть вместе. Но раньше мне это казалось нереальным. Я любила тебя и боялась своей любви, потому что знала, рано или поздно мы должны будем расстаться. Когда ты сделал мне предложение, я его сначала не так истолковала. Извини. Потом уже, дома, я продумала каждое, сказанное тобой слово и поняла, что говорил ты от чистого сердца, и тобой не руководили никакие другие мысли и чувства, а только любовь ко мне. Я права?
- Боже мой, конечно! Хорошо, что ты это поняла.
- И все же… Я не могу сказать тебе «да», Пол. Не обижайся. Я разговаривала со своим отцом, и он просил меня подождать с ответом. Он хочет приехать сюда и познакомиться с тобой, прежде, чем я отвечу тебе.

- Ну хорошо. А когда он приедет? Мы теряем время. В нашей ситуации, чем раньше мы все оформим, тем лучше.
- Разве? Я как-то об этом не подумала. Опять эти формальности. Ладно, знаешь что, я позвоню ему сегодня и все объясню. Если он сможет приехать в ближайшее время, тогда мы подождем, а если нет, то…
- Тогда что? Ты согласишься стать моей женой? Скажи мне, Кристина, прошу тебя.
- Тогда я соглашусь принять окончательное решение самостоятельно. Подожди еще недельку, время терпит. И давай больше не будем об этом.
Вечером со своего телефона Кристина в присутствии Пола тщетно пыталась «дозвониться до отца».

- Наверное, опять уехал куда-нибудь. Он у меня непоседа, вечно путешествует. Ни один выходной дома не бывает. Ну ничего, поймаю его как-нибудь на неделе.
- Кристина, а как же мама? Ты говорила с ней уже об этом?
- Нет, я поговорю потом, если решение будет принято. А то ведь и ни к чему ее волновать. Если наше замужество не состоится, то ей и не обязательно знать о том, что такой разговор вообще имел место. Она очень расстроится.
Пол сильно переживал. Он буквально не находил себе места, ожидая Кристининого звонка. Она позвонила в четверг, поздно вечером и сообщила о том, что отец не сможет приехать. У него много неотложной работы в конце года, поэтому его приезд откладывается чуть ли не до весны.

- Ну тогда что же, Кристина? Давай решать без него.
- Хорошо. Я подумаю. Приезжай ко мне не в эти, а в следующие выходные, я приму окончательно решение, я обещаю. И с мамой поговорю. Я люблю тебя. Пока.
Пол был на седьмом небе от счастья. И хотя Кристина еще не сказала «да», но она и не отказала ему. И с мамой хочет поговорить. Скорее всего, это означает, что она готова к положительному решению. Господи, только бы она не передумала! Всю неделю Пол жил ожиданием встречи и предстоящим разговором с Кристиной.

Но все окончилось благополучно. В назначенную субботу утром Пол прибыл в Лондон и сразу же отправился к Кристине. Она встретила его, сияя счастливыми влюбленными глазами. На столе в вазе стоял букет роз, а под ним открыточка.
- Это тебе, - сказала Кристина.
Пол взял открытку и прочитал:
«Мой дорогой, спасибо тебе за терпение и выдержку. Я очень люблю тебя и хочу стать твоей женой. Попроси меня об этом еще раз, и я отвечу тебе «ДА». Кристина»
Пол схватил Кристину в охапку и начал кружить ее по комнате. Он целовал ее, куда придется, в шею, в губы, в щеки, а она смеялась и уворачивалась от него. Потом они упали на кровать, утомленные игрой и смехом и пролежали несколько минут тихо, рядом друг с другом, и Полу казалось, что он слышит биение ее сердца.

* * *

Их свадьба состоялась в канун Рождества. Они обвенчались в церкви и пригласили самых близких друзей и знакомых в ресторан. Народу было немного, человек пятнадцать, и все, как один, восхищались молодой красивой парой. Даже Роберт Стивенс сменил гнев на милость. Уговоренный своей женой он принял благодушный вид, а к концу вечера и вовсе забыл о том, что отговаривал сына жениться на этой девушке.

Кристина, которая уверенно и с некоторым победным чувством надела на палец Пола обручальное кольцо, тем не менее показалась Роберту обаятельной, милой, и он не усматривал в ней больше лицемерия или коварства. Но полюбить ее, как родную дочь, он так и не смог. Он просто принял ее, как должное и решил не портить семейные отношения, относясь к невестке плохо или совсем равнодушно.

Кристина выглядела кроткой, скромной в своем роскошном свадебном наряде. Она всем улыбалась, не сводила глаз с Пола, своего новоявленного мужа, но тем не менее, в силу авантюрности своего характера, все же выкроила минутку, чтобы позвонить Давиду. Разговор был которким, Кристина с восторгом сообщила ему, что она выполнила задание, а Давид лишь усмехнулся в ответ: кто бы сомневался...
Дебора же всей душой приняла жену своего сына. Первые полгода им пришлось нелегко. Кристина продолжала свою учебу в Лондоне, а Пол заканчивал университет, живя с родителями. После окончания учебы было решено, что он тоже переедет в Лондон, и им понадобится жилье.
Родители не скупились. Они нашли средства и купили им маленький уютный домик в районе Финчли с двумя спаленками и небольшим садом. Молодые были в восторге. Родители Пола оценили желание Кристины помочь с покупкой дома. Она предложила им де��ять тысяч фунтов, большую часть денег, которые ей прислал отец, как свадебный подарок. Они от денег отказались, но искренне поблагодарили Кристину за участие. Этим же летом молодые отправились в Россию знакомиться с Кристининой мамой.

Элла была в восторге от зятя. Они прислали ей уже свадебные фотографии, но ей нетерпелось увидеть его живьем. Элла приехала в Москву и встречала молодых в Шереметьево. Пол ошеломил ее своей внешностью, интеллигентностью, умением говорить и общаться по-русски. Но самое главное, он каким-то чудодейственным способом повлиял на Кристину. Ее дочь изменилась полностью. Стала нежной, ласковой. Ни грубых слов, ни вульгарных выходок. Не девушка, а ангел. Она поцеловала мать при встрече и смахнула набежавшую слезу.
- Знакомься, мама, это мой муж Пол, - сказала она, Пол тоже подошел и поцеловал Эллу в щеку.
Три дня они пробыли в Москве, показывая Полу красоты русской столицы.

- Как жаль, что бабушка с дедушкой не дожили до этого дня, а то бы мы и их навестили, - сказала Элла, которая уже похоронила своих родителей.
Из Москвы решили отправиться домой поездом, чтобы полюбоваться на необозримые Российские просторы. Купили два СВ, в одном ехали Кристина с Полом, а в другом мама с попутчицей.
За обедом в вагон-ресторане Пол вдруг неожиданно сказал:
- Какая красивая Москва. У меня такое чувство, что я там уже был когда-то. Дежа-вю. Воспоминание о прошлой жизни.
Как он был прав в своих ощущениях! Ему даже и в голову не могло прийти, что он подсознательно помнит и Красную площадь, и Кремль. Ведь два-три года – возраст достаточный для того, чтобы яркие впечатления врезались в твою память навсегда. А ребят из детского дома возили сюда на экскурсию, это несомненно.
Но об этом никто не знал и не догадывался. Все стали вспоминать, что с ними тоже такое было, и не один раз: приходишь в незнакомое место, а кажется, что ты тут уже однажды был, и обстановка знакомая, и запахи, и звуки. И Элла опять поразилась, какая у нее замечательная дочь, веселая, красивая, рассуждает умно и говорит красиво, с достоинством.
На вокзале они взяли такси и приехали домой.
- Ну вот, дочка, посмотришь мою новую квартиру наконец. Проходите, проходите, не стойте в дверях. – Элла дружески похлопала Пола по плечу, и он вошел в просторный холл.
- Мамочка, какая же ты умница! Как у тебя уютно, а лоджия-то! Прелесть просто! И вид с лоджии, прямо чудо! Смотрите, церковь вдалеке, на холме, прямо, как на ладони!
Тут Кристина вдруг осеклась. Она резко замолчала и стала о чем-то напряженно думать.
- Ты чего, дочка? Что-то забыла или наоборот вспомнила? – озадачилась Элла, когда увидела странное, задумчивое лицо Кристины.
- Да нет, это я так. Показалось что-то. Не волнуйся, мамочка.
Но ей не показалось. Она отчетливо помнила, где она видела этот вид сверху на церквушку на холме: у Давида в офисе на стене висела фотография размером с газетный лист. На ней был изображен Давид, стоящий на балконе улыбающийся и счастливый, а за его спиной открывалась именно эта панорама, церковь, красиво стоящая на возвышении в окружении молодых кудрявых березок.
- Где это ты? – спросила его тогда Кристина.
- Дома, на собственной лоджии. Видишь, какая красота видна из нашего окна? А из вашего окошка только Тауэр немножко, - пошутил ей в ответ Давид, и Кристина отчетливо запомнила эту панораму.
Она задумалась, почему ее мать оказалась в квартире Давида?
«Он что, сменялся с нею что ли? А почему мне ничего не сказал?» – подумала Кристина и спросила мать:
- Мамочка, а чья это квартира? Ты знаешь ее бывших хозяев, кто они?
- Нет, дочка, не знаю. Я этим не занималась. Давид все оформлял, я только подписывала необходимые документы. Но все было в присутствии нотариуса, волноваться не о чем.
- Ну что ж, прекрасно, - ответила Кристина и улыбнулась матери в ответ, порадовав ее очередной раз своей приветливостью и дружеским расположением.
Кристина встретилась с Давидом буквально на следующий день. Она, якобы, отправилась в милицию, ОВИР и домоуправление, чтобы зарегистрировать Пола и не советовала ему таскаться с ней по этим скучным унылым учреждениям.
- Побудь лучше с мамой. Вам надо поближе познакомиться, - сказала она и добавила: - только не разговаривай с ней о моем отце, хорошо? Это для нее больная тема.
- Конечно, не волнуйся. Я все понимаю.
Кристина нашла Давида в офисе и сразу же бросилась ему на шею.
- Не могу без тебя больше, - выдохнула она и затащила его в комнату отдыха.
Он и опомниться не успел, как оказался раздетым, возбужденным и обласканным Кристиной так, как он уже и не помнил. Потом была долгая, почти нескончаемая любовная сцена, где и Кристина, и Давид дали волю собственным страстям, даря друг другу необузданные ласки и воплощая в жизнь самые изощренные любовные фантазии.
Наконец, утомленные сексом и удовлетворенные по самое «не хочу», они тихо лежали рядом, почти не касаясь друг друга. Давид даже вздремнул слегка, но Кристине было не до сна. Она быстро оделась и вышла в офис. На стене висела все та же фотография, и у нее не осталось никаких сомнений в том, что ее мать живет в квартире Давида.
- Это что? – спросила она его, когда он вошел в офис вслед за ней.
- Ты же уже видела эту фотографию, ты что, забыла?
- Как раз не забыла, мой дорогой. Почему ты скрыл от меня, что мать живет у тебя? Она, надеюсь, этого не знает?
И тут до Давида дошло. Кристина оказалась очень проницательной и сразу все просекла. Он об этом как-то и не подумал.
- Да не знаю даже, - неопределенно сказал он, - а что, это так важно? Я просто совершил обмен и выплатил тебе обещанную сумму. Что тут такого? Ты же свое получила.
- Нет, мой дорогой. Так не пойдет. Если ты будешь за моей спиной проворачивать всякие махинации, у нас с тобой ничего не получится. Ты выписался из своей бывшей квартиры?
Давид понял, что ему не отвертеться. Если он ее обманет, она все равно докопается и тогда ему не сдобровать. Он решил пойти напролом.
- Я что, дурак что ли по-твоему? Какая разница, кто где прописан? Твоя мать имеет то, что хотела. Ты получила свои двадцать тысяч, блин! Последнее отдал. А мне-то что? Старая развалюха? Да чтобы ее отремонтировать по-хорошему, туда надо не меньше вбухать.
- Я не об этом, - не унималась Кристина, - я о том, что ты творишь все за моей спиной и не ставишь меня в известность. Это не по-партнерски. Я выполняю свою работу честно, ничего от тебя не скрываю, а ты жульничаешь.
Они еще долго пререкались, и Давид наконец попросил у Кристины прощения.
- Не злись. Я не хотел ничего плохого, просто совершил выгодную сделку, выгодную для всех, заметь. Извини, что не посвятил тебя, но я не собирался ничего скрывать. Просто, это не телефонный разговор. Вот и все.
Кристина немного успокоилась.
- Ладно, прощаю, но запомни, это не твоя квартира, а в конечном счете – моя. Я тоже хочу туда прописаться, чтобы ты больше ничего за моей спиной и без моего согласия не творил. На прописку в твою нынешнюю квартиру я не претендую, я получила за нее свой барыш, но на этот жалкий клочок я имею право претендовать. И лучше, если это сделаешь ты. Сам понимаешь, если я подключу к этому свою мамашку, она не обрадуется открытию, которое сделает, и разразится скандал.
Давид пообещал. Кристина оказалась оборотестей и пронырливей его, что его немного огорчало. Он даже стал побаиваться, что она кинет его. А что ей стоит? Она живет в Англии, замужем не за бедняком, зачем ей какой-то сомнительный бизнес с Давидом? Но он не учел того, что Кристина была по натуре чистейшей воды авантюристкой, и нормальная человеческая жизнь была ей попросту неинтересна, она тяготила ее и толкала на новые авантюрные подвиги.

***

Пол с Кристиной пробыли на ее родине целых три недели. Кристина иногда отлучалась куда-то по делам, оставляя Пола с матерью, отправляя их в музей, на экскурсию или просто дома, готовить обед и печь пироги. Пол был абсолютно счастлив. Он обожал свою тещу, «мать по закону», как это звучит по-английски, и называл ее мамой. Элла млела от счастья и одаривала зятя всевозможными сувенирами, матрешками, косоворотками, и даже купила ему настоящую тельняшку, которую он носил дома, не снимая.
Кристина радовалась такой теплой дружбе «этих двух малохольных», как она называла про себя мать и мужа, так как это давало ей возможность спокойно уходить из дома и предаваться любовным утехам с Давидом уже в его квартире, в доме, где она выросла и прожила со своей матерью целых восемнадцать лет. Сейчас там на полную катушку шел затяжной ремонт, Давид делал «из говна конфетку», как он сам выразился.
Эллу мучили постоянные отлучки Кри��тины. Она ей не говорила, куда ходит, а поэтому Элла сделала однозначный вывод, что она встречается с Давидом. Ей было больно и обидно вдвойне. Во-первых, за себя, что опять она отошла на второй план, а во-вторых за Пола, этого золотого человека, которого так бессовестно обманывала ее дочь.
«Зачем она это делает? Неужели она не видит, где дерьмо, а где золото? Да ей бежать от этого Давида надо, куда подальше, а тут такая возможность! Любящий ее муж, молодой, красивый. Совсем она у меня идиотка что ли?» – думала про себя Элла, но с Кристиной говорить на эту тему не решалась. Она боялась, что дочь опять сорвется на крик, устроит в доме скандал, а это было недопустимо в присутствии Пола.
Элла поощряла дочь, сочиняла Полу всякую околесицу, что дочь посещает врачей, юристов, старых приятелей и тому подобное, чтобы хоть как-то объяснить ему, что же это за срочные дела такие у его молодой жены. Но он не огорчался.
- Не ограничивайте ее. Пусть Кристина пообщается в своей среде, это ей необходимо. Она очень скучает по родине, поверьте мне. Я хочу, чтобы она насладилась тем, чего лишена там. Пусть отдохнет, я прекрасно себя чувствую с вами.
И Элла готова была разрыдаться от такой несправедливости. Ну почему Кристина не ценит того, что бог послал ей такое счастье?
Что касается ее переживаний по поводу Давида, то это уже не было для Эллы таким мучительным. После той последней ссоры их отношения прекратились, и Элла успокоилась, убедив себя в том, что наконец-то она поборола свою порочную страсть. Однажды Давид все же зашел к ней, но она была с ним холодна, неприветлива и ни о какой близости между ними не могло быть и речи. Он сильно не настаивал, ушел равнодушный и безразличный к ее отказу, и Элла вновь вздохнула свободно. Но спустя примерно месяц после его последнего визита, она случайно встретила Давида в Универмаге с какой-то кралей, которой он, по-видимому, покупал шубу. Она примеривала ее, а Давид любовался издалека, поощрительно качал головой, а потом пошел в кассу расплачиваться. Элла наблюдала эту сцену со стороны, стоя за массивной колонной большого торгового зала. Давид ее не заметил.
Она вышла из магазина, и ее била дрожь. Съедаемая вернувшейся ревностью и обидой, она в тот же вечер позвонила ему сама.
- Не приедешь ко мне сегодня? Я что-то соскучилась по тебе.
Он немного помолчал, а потом ответил:
- Хорошо, как управлюсь с делами, так и приеду. Пока.
Он появился у нее около десяти вечера, слегка пьян, но весел и любвеобилен.
- Что, соскучилась, говоришь? Приятно, не скрою. Но я обижен тобой. Ты оскорбила меня, выгнала, опустошила мою душу, и я нашел себе другую женщину.
- Я знаю, не утруждай себя подробностями. Только знай, что эта женщина и мизинца моего не стоит. Она тянет с тебя деньги, шубы и все такое прочее, а я любила тебя просто так, за то, что ты был у меня. А ты этого не оценил.
Давид вскинул брови и взглянул на Эллу изумленно.
- Ну и город, черт возьми. Шагу сделать невозможно, чтобы все всё про тебя не знали.
Потом он принял ванну с лавандовой пенкой, любовно приготовленную ему Эллой и улегся спать. Проспал он довольно долго, и Элла примостившаяся рядом, тоже задремала. Ну а проснулась она, как и тогда, в первый раз, от страстного желания и поняла, что Давид опять добился своего и доставил ей столько удовольствия, что пренебречь этим у нее не было никаких сил.
Она искренне верила тогда ему, что они не любовники с Кристиной, но сейчас она в очередной раз поняла, что ошибалась. И опять ей стало стыдно, гадко и обидно. Но виновата во всем она была сама. Нужно было терпеть.
Ее душевные муки закончились, когда Кристина с мужем наконец уехали обратно в Англию. И на ее счастье, она и не подозревала, что каждый раз, когда Давид покидал их город, уезжая в очередные командировки в Москву, он ездил туда на встречу с ее дочерью, которая регулярно наведывалась в столицу, не заезжая к матери и даже не оповещая ее об этом.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Часть третья. Пол и Кристина
Предыдущая глава повести:
Часть вторая. Стивенсы
Предыдущая глава повести:
Часть первая. Беседины

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  1 Октября 2010

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Ukraine
Ностальгия
Украина
София
Из Украины с любовью!
Часть9
....географический центр Европы, по одной из методик вычисления, расположен на...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов