logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
 6 Апреля 2011, Среда
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Затмение в созвездии близнецов

Глава 5
Предыдущая глава повести:

TwinsМила Лагутина скучала дома одна и не знала, чем себя занять. В институте делать было нечего, летняя сессия закончилась, все подруги разъехались по курортам, а она ждала Виталия. Он был на летних гастролях, и вернуться должен был только через месяц. Тогда они с ее родителями поедут в Анталию. У них уже был выкуплен тур, но нужно было ждать.

Виталий Миле часто звонил, признавался в любви и говорил, что скучает. Ей это было приятно, но выслушивала она его признания без замирания сердца и ответных слов любви ему не говорила. Считала это излишним и слишком сентиментальным.

«Мужчин надо держать в строгости. Пусть лучше сомневается в моей любви и совершенствуется, чем уверует в нее и зазнается», - думала Мила и была уверена в своей правоте.
Она скучала больше по своему брату. Мила не знала толком, куда уехал Дима и зачем. К тому же в последнее время он все реже и реже стал звонить и не называл дату своего возвращения.
«Интересно, у него есть женщина?» – как-то подумала про себя Мила и у нее неприятно засосало под ложечкой. Она поняла, что тоже ревнует брата. Глупо, конечно, но чувствам не прикажешь, они или есть, или их нет.
От нечего делать Мила решила занять себя чем-нибудь полезным. Да хоть вот, разобрать по-хорошему ящики стола в кабинете у отца. Он сам никогда их не разбирает. Все сваливает туда в одну кучу, а потом сроду ничего не найти. Собственно говоря, это был и Милин стол тоже. Ей был отведен отдельный ящик, большой и вместительный, но отец умудрялся и туда свои бумаги сваливать.

Мила принялась за разборку. Занятие скучное, но другого ничего не было, поэтому она решила довести дело до конца, несмотря на скуку. Бумаг было много, какие-то черновики, вырезки из журналов, распечатки, письма, конверты. Все это Мила методично раскладывала по кучкам, а письма складывала в отдельный картонный ящичек, пусть отец сам потом их переберет, и какие не нужны, выбросит. В основном это были деловые письма, с напечатанным на конверте адресом, но попалось одно странное письмо, с адресом, написанным от руки и адресованное не отцу, а «Лагутиным С.М. и В.А.», то есть Милиным родителям. Она машинально вытащила из конверта листок, исписанный крупным, неаккуратным почерком и стала читать. Писала какая-то женщина, она рассказывала в письме о себе, о своих недугах и переживаниях, которые связаны были в основном с некой Настей, то ли ее дочерью, то ли племянницей, которая, якобы, совсем отбилась от рук, уехала из дома и теперь не известно, чем занимается. Женщина писала, что не смогла воспитать Настю, как подобает и стала расспрашивать почему-то про Людмилу.

Мила поняла, что речь идет о ней, но она бы не обратила особого внимания на это странное письмо, если бы не одно обстоятельство, как-то между строк женщина проронила: надо вам было забрать обеих, вы бы из них нормальных людей вырастили, а так получилось несправедливо, одна, как сыр в масле, а другая, как сыр в мышеловке, того и гляди, пропадет.
Мила перечитала эти строки несколько раз, но так и не смогла понять, о чем идет речь. Она сложила письмо, засунула его обратно в конверт и убрала в свой ящик.

«Интересно, что это за Настя? Кто кого куда забрал?» – размышляла Мила, и тут ей на ум пришло странное обстоятельство, она вдруг вспомнила, что ее свидетельство о рождении датировано двумя годами позже, чем она родилась. Она спрашивала родителей, почему они не зарегистрировали акт ее рождения вовремя, но вразумительного ответа так и не получила. Мама, заикаясь, говорила о том, что они забыли, мол, сразу, что было совсем уж неправдоподобно, а отец сказал, что они потеряли, якобы, ее свидетельство, и им выписали новое двумя годами позже. В общем, факт этот не был толком разъяснен, но Мила быстро потеряла к этому интерес, не все ли равно, что там произошло. А вот сейчас она опять вспомнила об этом и уловила здесь какую-то связь. Она понимала, что ее отец довольно важный и знаменитый человек, чтобы ему вот так запросто писал абы-кто. Значит, эта Антонина его хорошая знакомая или даже родственница.

«Надо будет поговорить с родителями все-таки. Тут что-то не так. Кто они такие, эта Антонина, написавшая письмо, и Настя, о которой идет речь? Почему я о них ничего не знаю?» – думала Мила.
После этого письма у девушки сделалось как-то тревожно и неспокойно на душе. Она остро ощущала тревогу и не желала только одного: узнать что-нибудь страшное, удручающее или непристойное. Разговор с родителями Мила откладывала. Не начала она его, когда они вернулись домой, не начала и на следующий день. Прошла уже неделя, а Мила все молчала, боялась чего-то или ждала удобного случая.
Но он не представился. Мила со временем успокоилась и даже почти забыла об этом письме.
«Поговорю с ними, если эти Антонина и Настя опять как-нибудь проявятся. Мало ли что, может просто дальние родственники, какое мне, собственно, дело до них», – думала Мила, а вскоре и вовсе забыла и о письме, и об этих людях.

Приближался август. Вот-вот должен был вернуться Виталий, а там и поездка не за горами. Мила блаженствовала и упивалась своей свободой. Часто ездила на городской пляж, купалась, загорала. Ей хотелось приехать на курорт уже подзагоревшей. Она предчувствовала прекрасный отдых и подумывала о том, что Виталий скорее всего сделает ей там, в Анталии, предложение. Она, конечно, не скажет ему «нет», но попросит подождать окончания института. Ей светила хорошая перспектива, ее уже приглашали на стажировку в научно-исследовательскую лабораторию, занимающуюся проблемами устройства и расстройства психики. Там знали об уникальных способностях Людмилы Лагутиной и однажды даже приглашали ее прочесть небольшую лекцию о сверхвозможных способностях человека, которыми собственно и обладала Мила. Все складывалось удачно, слишком хорошо в ее жизни, и Мила боялась перемен к худшему.

Виталий вернулся наконец в Москву и тут же позвонил Миле.
- Любимая моя, я ждать больше не могу, хочу видеть тебя. Ты в порядке? – вопрошал он по телефону, и Мила не могла сдержать улыбки.
Радостным тоном она ответила:
- Здравствуй! Наконец-то вернулся. У меня все в порядке, Виталик. Приезжай, я жду тебя.
Виталий появился у Милы примерно через час. Он уже успел привести себя в порядок с дороги, выглядел отменно. Но явился без цветов, что немало поразило привыкшую к повышенному вниманию Милу. Виталий крепко обнял девушку и нежно поцеловал. На Милу повеяло холодом. Она не сразу поняла, в чем дело. Ей просто стало неуютно рядом с ним и даже как-то не по себе.
- Что-то не так? Что с тобой, девочка моя? – спросил Милу Виталий, когда она немного вздрогнула и отстранилась от него.

- Да нет, просто я перенервничала, пока ждала тебя. Проходи, - сказала Мила и ушла в гостиную.
Разговор у них как-то не клеился. Говорили ни о чем, хотя сначала Виталий пытался рассказывать о своих гастролях с упоением и гордостью, но Мила не проявляла, казалось, особого интереса к его рассказам.
И вдруг она прервала Виталия на полуслове:
- Знаешь, а ты ведь мне изменил.
Юноша потерял дар речи. Он смотрел на нее и молчал, пытался что-то ответить, но слов не находил. Наконец все же собрался с мыслями:
- М-и-и-ла, ты что? Я? Тебе изменил?! – говорил он, слегка заикаясь.
- Да! Ты заряжен чужой энергетикой. У тебя изменилась аура и вообще ты мне врешь! Первый раз в жизни!
Виталий густо покраснел, плечи его осунулись, а руки задрожали.
- Я очень устал за эту поездку. Я недосыпал, нас изнуряли репетициями, я играл трех любовников-негодяев в разных пьесах. Неужели ты думаешь, что все это не отразилось на мне? Мила, я не изменял тебе! Выбрось это из головы. Я люблю тебя и не позволю тебе подвергаться самообману.

Виталий говорил очень настойчиво и убедительно, но на Милу это не произвело никакого впечатления. Она в упор смотрела на своего возлюбленного и, казалось, не верила ни единому его слову. Он это чувствовал, но убеждать ее у него больше не хватало сил.
- Знаешь, Мила, я пойду, пожалуй, - сказал он наконец. – Ты подумай хорошо и, я уверен, ты изменишь свое мнение. У тебя нет никаких оснований подозревать меня, я тебя люблю, ты это прекрасно знаешь. А насчет ауры и энергетики – решай сама. Но я не хочу, чтобы неверные результаты твоих научных экспериментов поломали наши счастье. Будь благоразумной.
С этими словами Виталий ушел. Мила осталась одна и расплакалась. Ей было очень обидно, но пойти против своих чувств, которые ее еще никогда не обманывали, она не могла.

Виталий и Мила не встречались уже несколько дней. Вероника Аркадьевна, конечно же, заметила перемену в поведении дочери и решилась-таки спросить, что же произошло.
- Мамочка, Виталий вернулся из поездки, но не мой, понимаешь? Чужой какой-то. Я чувствую это. Он мне изменил, мамочка, - и Мила снова заплакала.
Вероника Аркадьевна обняла дочь.
- Возможно, ты ошибаешься, дорогая моя. У страха глаза велики. Будь поснисходительней. Знаешь, как говорят? Если я не видела этого собственными глазами, то значит он мне не изменял. Зачем ты терзаешься понапрасну?
- Так говорят обыватели, толстокожие и не обремененные интеллектом особы. Я не могу так, мама.

- Ну хорошо, а что же делать с нашим отдыхом? Ты намерена ехать без Виталия?
- Конечно! – сказала Мила. – Во всяком случае, если он не объяснится со мной и не докажет, что я неправа.
Дело принимало серьезный оборот. Вероника Аркадьевна прекрасно знала, что никому еще не удавалось убедить ее дочь в том, что она в чем-то неправа, особенно, когда это касалось ее чувств. Тут она стояла до конца на своем мнении, и переубедить ее было практически невозможно.
Она решила сама поговорить с Виталием и выяснить, в чем дело. Предварительно созвонившись с ним, Вероника Аркадьевна пришла на встречу со своим потенциальным зятем в сквер у Большого театра, где они пробеседовали около сорока минут.

- Я не знаю, что вам сказать, Вероника Аркадьевна. Для меня это все как снег на голову. Я чист перед вашей дочерью. Она заблуждается, никаких любовных интриг у меня не было, я клянусь вам. Да у нас все актрисы замужем! Извините, но это бред какой-то!
- Виталик, я очень хорошо отношусь к тебе и хочу помочь. Милочка очень впечатлительная, но у нее ведь есть особенности, сверхпредчувствие и все такое, ты же знаешь. С этим нельзя не считаться. Если она обманывается, нужно попытаться ее переубедить. Давай вместе подумаем, как это лучше сделать?
- А надо ли, Вероника Аркадьевна? Получается, что я должен оправдываться в том, что я ничего плохого не совершал, то есть доказывать, что я не верблюд. Это же абсурд!
- Но ты ведь любишь ее. Нужно бороться за свою любовь. Не можете же вы порвать ваши отношения только из-за обоюдного упрямства. Я поговорю с Милой и попрошу ее встретиться с тобой. Поговорите еще раз. Все обойдется, я уверена.

Старания Вероники Аркадьевны не прошли впустую. Мила согласилась встретиться с Виталием и молча выслушала его доказательную речь о том, что он ей верен, честен перед ней и по-прежнему любит только ее одну.
- Ладно, - сказала Мила. – Я должна тебе поверить, но ты пойми, что это не каприз. Я вижу любого человека насквозь. Я забуду этот эпизод. Не знаю, что там у тебя произошло, пусть это останется на твоей совести, но я не сделаю этого второй раз. Пойми, Виталий, мне очень трудно строить свои отношения с человеком, мысли, чувства и поступки которого мне могут быть известны. Не обманывай меня.
«А мне-то как трудно», - подумал Виталий, но все же облегченно вздохнул. Он взял девушку за руку и нежно поцеловал кончики ее пальцев. Милу он обожал, но честен с ней не был.

Утонченная красота, благородство манер, талант – все это не оставляло равнодушным женщин, которые вращались вокруг Виталия Петерсона. Все актриски и серьезные актрисы были влюблены в него и не раз предлагали провести с ними приятный вечер. Они настойчиво приглашали молодого красавца в гости, недвусмысленно намекая на интимное времяпрепровождение, а порой просто откровенно предлагали ему себя. Выбор у Виталия был огромный. И он сдался. Не потому, что был уж очень сластолюбив, но он был мужчиной, зрелым и страстным. Он испытывал большие чувства к своей избраннице, Миле Лагутиной, но их отношения носили девственный характер. Мила даже целовать себя позволяла только в щеку, а если уж в губы, то только слегка притрагиваясь к ним, как к лепесткам розы, чтобы не повредить и не помять их, нежных и шелковистых.

Виталий ценил целомудренность своей невесты, но природа брала свое. Сбиться с истинного пути его соблазнила молодая партнерша, с которой они были заняты в «Ревизоре». Наташа Меркулова играла Марию Антоновну, хорошенькую дурочку, а Виталий - Хлестакова. Что в этой Наташе так задело сердце Виталия, он и сам не понимал. Но ночью после спектакля он не смог выгнать ее, когда она робко постучала к нему в дверь и впорхнула в его номер в легком облегающем трикотажном платье, под которым абсолютно ничего не было, и босая.
Она сразу же скинула платье и предстала перед ним во всей красе своих округлых, полноватых, но по-девичьи прелестных форм.
- Виталик, только не ломай комедию, - сказала она, - давай не будем играть в мальчика и девочку. Переспи со мной, доставь себе удовольствие.
Виталий, как голодный, набросился на девушку, ощутил почти физически ее горячую истому и почувствовал запах женского тела, от чего у него закружилась голова. Следующим его реальным ощущением было то, что он обладал этой юной горячей плотью, он был во власти своих низменных чувств, которые на тот момент отождествлял с неземным блаженством.
Но все внезапно кончилось, Виталий лежал рядом с Наташей на полу, почти бездыханный, утомленный и удовлетворенный, а она нежно целовала его и говорила:

- Ну вот я и выиграла пари. А все утверждали, что мне не удастся тебя соблазнить. Ну и глупый же ты, Петерсон. Хочешь женщину и изводишь себя, как монах.
Виталию стало неприятно от ее слов. Он отодвинулся от ее разгоряченного тела и тут подумал про Милу. Она представилась ему в виде маленького плюшевого медвежонка, тогда как лежащая рядом, бесстыдно обнаженная Наталья, все еще пытающаяся неприлично ласкать его, казалось ему чуть ли не акулой, хищной, коварной и опасной.
- Наташа, иди к себе, - сказал он ей, слегка поморщившись. – Все, что нужно, ты уже сделала. Я вполне доволен. Но с меня хватит.
- А ты уверен? Я ведь девушка ненасытная. Могу всю ночь с тобой прокувыркаться, только свистни. Ну пока, - сказала она с усмешкой и ушла, кое-как натянув на себя свое розовое трикотажное платье.

Виталий долго переживал свой позор. Он прекрасно понимал, что все вокруг знают, что произошло между ним и Меркуловой, но самое ужасное то, что он так ни разу и не смог ей отказать. Она появлялась у него почти каждую ночь, и он предавался любовным утехам с ней, прекрасно понимая, что этого делать не должен. Он даже подозревал, что он не единственный ее любовник, так как Наташа открыто кокетничала и флиртовала со всеми. Но это Виталию было абсолютно безразлично. Он знал, что покончит с этой связью сразу же после окончания гастролей. Честно говоря, кроме брезгливости она никаких чувств у Виталия не вызывала, и он проклинал себя за слабость, слабоволие и неспособность сопротивляться собственным похотям.

Когда Мила вдруг неожиданно раскусила его, он испугался. Ему стало неимоверно стыдно, но в то же время и обидно за себя. Ведь в конце концов вся эта история с Меркуловой не стоила и выеденного яйца. Сам-то он никакого значения их отношениям не придавал вообще. Но Мила вдруг обернула все это в его сознании совершенно другой стороной. После ее упреков Виталий Петерсон впервые задумался о том, что его поступок не детская невинная шалость, а самая настоящая измена и предательство. Ему захотелось во что бы то ни стало защитить себя, убедить Милу в том, что она неправа. И слава богу, ему это удалось, пусть с помощью Вероники Аркадьевны, но это уже не суть. Главное, что Мила перешагнула через черту разрыва с ним, и он вновь как бы очистился от постыдного греха и вернулся к своей возлюбленной в прежнем обличии.

* * *

Отдых в Анталии проходил великолепно. Море, солнце, песчаные пляжи, комфортабельный роскошный «Люкс» в пятизвездочном отеле с двумя просторными спальнями, в одной из которых спали Мила с ее мамой, а в другой – Виталий со Станиславом Мартыновичем. Мраморная ванная, сверкающая зеркалами и никелем, была размером не меньше двадцати квадратных метров, кондиционеры в каждой комнате, холодильник-бар, изобилующий напитками всех сортов, и приветливый обслуживающий персонал делали их отдых приятным, комфортабельным и незабываемым.
Мила и Виталий проводили много времени вдвоем, родители Милы старались не обременять их своим присутствием. Виталий заметил, что Мила стала более податливой, более раскрепощенной и позволяла ему намного больше, чем раньше. И еще он чувствовал, что она чего-то ждет от него.
Как-то раз вечером в баре, где они обычно пропадали до глубокой ночи, давая родителям возможность тоже побыть наедине, Мила вдруг спросила его:

- Виталик, скажи мне, какие у тебя планы на будущее? Ты собираешься строить его со мной или мечтаешь о чем-то еще? Я хочу понять, какое место я занимаю в твоей жизни. Извини, что я так в лоб, но мне необходимо это знать.
Виталий растерялся. Он не готов был к разговору такого рода. Он очень любил Милу и не мог дождаться, когда она наконец достанется ему вся целиком и безраздельно, но это никак не ассоциировалось в его сознании с их совместным будущим. Точнее, он об этом еще не задумывался всерьез и только сейчас впервые до него дошло, что их отношения действительно должны идти к какой-то конкретной цели.

- Мила, я не знаю, что сказать. Видишь ли, я не могу сейчас ничего предложить тебе. Мой однокомнатный кооператив вряд ли тебя устроит, а на большее я пока не тяну. Я хочу, чтобы ты сама сделала свой выбор. Ты знаешь, чем я располагаю, если я сделаю тебе предложение, то это означает, что я приглашаю тебя жить со мной в одной комнате и ждать, пока я заработаю на большее.
Мила смутилась. Она говорила несколько о другом, жилищная проблема не стояла у нее во главе угла. Просто ей никогда не приходилось задумываться о таких банальных вещах. Она думала о высоких материях, о том, какое место она занимает в его душе, как сильно он привязан к ней, а в конечном счете, собирается ли Виталий стать ее мужем и сделать ее, Милу, своей любимой на всю оставшуюся жизнь.

Разговор зашел в тупик. Мила чувствовала обиду и разочарование, а Виталий пытался понять, что он сказал или сделал не так. Конечно же, он не хотел терять Милу, он по-прежнему испытывал к ней нежные и трепетные чувства, которые росли и крепли с каждым днем, но жениться он был попросту не готов. Он отводил себе еще пару лет на холостяцкую жизнь и ухаживания за Милой, а она ждала большего.
Так ни о чем и не договорившись, они вернулись в отель, и на следующий день Мила весь день провела в номере, сославшись на головную боль и плохое самочувствие. Виталий переживал, ему очень хотелось вернуть все в прежнее русло и попытаться исправить свою очередную ошибку.

Лагутины и Виталий возвратились домой в конце августа. В Москве уже началась осень, природа не хотела ждать наступления сентября. Янтарно-желтые кроны деревьев, осенние астры на городских клумбах и прохладный, слегка пронизывающий ветерок отчетливо напоминали о том, что лето кончилось, пора готовиться к зиме. Виталий вернулся в театр, который во всю готовился к открытию сезона, а Мила приступила к занятиям, в этом году она заканчивала институт, и это был очень серьезный период в ее жизни.

Глава 6

TwinsДмитрий проснулся от легкого прикосновения и подскочил на кровати, как испуганный.
- Ты чего? Что случилось? Пора уже? – спрашивал он не менее испуганную Настю, которая разбудила его, как он и просил, в час ночи.

Она, ни слова не говоря, включила ночник, и Дмитрий заметил, что Настя уже одета и готова идти, куда он скажет.
- Черт, извини, я что-то совсем… так крепко уснул. Сейчас я, - сказал Дмитрий и проворно вскочил с постели.

Оделся он быстро, умылся холодной водой, чтобы согнать остатки сна, и они тихонечко вышли в гостиничный коридор.
- Пойдем, я выведу тебя через ресторан, а сам пойду выпишусь из номера. Я не хочу, чтобы мы тут мелькали вдвоем.
В ресторане еще играла музыка и было довольно много посетителей. Официант, уставший и злой, сказал им, что они больше не обслуживают, на что Дмитрий только пожал плечами и повел Настю через зал к другому выходу. Они без труда вышли на улицу и остались практически незамеченными.
- Так, ты жди меня здесь, не высовывайся. Я подъеду на машине вон к тому углу, тогда быстро беги туда и сумку мою не забудь, поняла? – спросил Дмитрий, и Настя кивнула в ответ.
Ждать ей пришлось довольно долго, не менее часа. Она замерзла и очень волновалась, боялась, что что-нибудь случится, и Дмитрий не приедет за ней. Что тогда делать? Но он наконец подъехал на старенькой «Ниве», Настя быстро запрыгнула внутрь, дрожа, как осиновый лист, и они сорвались с места.

- Слушай меня внимательно, - сказал ей Дмитрий, - времени у нас критически мало. Думай быстро, во что мы завернем твоего приятеля. Ничего пушистого, тяжелого и шуршащего. Идеальный вариант – тонкое большое одеяло.
- Штора подойдет? У меня есть в запасе огромная темно-синяя штора. Не шелковая, что-то типа гобелена.
- Подойдет, хорошо соображаешь. Если ты ее быстро найдешь, конечно. Дальше, подумай сразу, где у тебя ключ от его квартиры, потому что у него в кармане, я проверил, никаких ключей нет, ни от квартиры, ни от машины.
- Да это я знаю. Он на одной связке с моими ключами.
- Отлично! Дальше, деньги, документы – все должно быть найдено быстро и без проволочек. Шмоток никаких не бери, все остается здесь. И последнее, ты должна будешь быстро написать ему записку такого содержания: «Марат, я уехала. Меня не жди до четверга. Позвоню тебе послезавтра, в среду. Пока, Настя»
- Поняла, это как бы я уехала на день раньше случившегося, то есть, меня здесь не было, да?
- Не голова, а электронный соображатель, быстро и точно. Итак, четыре вещи: штора, ключ от его квартиры, деньги и документы, записка. Все это на твоей совести, я занимаюсь Маратом. Веревка есть?
- В ванной натянута.
Они подъехали к дому. Окна Настиной квартиры зловеще темнели, во всех остальных света тоже было мало. Свет горел только в двух-трех окнах, и то не в ее подъезде. Машину оставили в дальней части двора, ее в темноте было практически не видно. Тихо поднялись на четвертый этаж и вошли в квартиру. Настя достала штору из шифоньера и протянула Дмитрию, тот ушел с ней в ванную, а она быстро стала выполнять два оставшихся задания. Деньги и документы засунула в имевшийся у нее дипломат, затем написала записку. И тут ей вдруг снова стало неимоверно грустно. Она поняла, что покидает свой дом и даже свою прежнюю жизнь, возможно, навсегда...
Дмитрий позвал ее минут через десять и сказал, что все готово, надо уходить.
- Дима, а как мы его потащим? Он же, наверное, тяжелый? – спросила Настя, дрожа мелкой дрожью и не попадая зуб на зуб.
- Помоги мне взвалить его на плечо, как ковер.
Они стали пытаться взгромоздить окоченевшее тело Марата Дмитрию на плечо, что оказалось совсем нелегким делом. Устрашающий темно-синий тюк норовил все время грохнуться на пол при малейшей попытки определить его у Дмитрия на плече. Наконец им удалось с ним справиться, и они вышли из зловещей квартиры, которую Настя, понятное дело, покидала навсегда.
Тело Марата загрузили в машину на заднее сидение, кое-как захлопнув при этом дверцу, и быстро выехали со двора.
- Ты знаешь, куда ехать? – спросила Настя.
- Знаю, я был у него один раз. Это за кинотеатром, налево и прямо. Скажешь только, где остановиться. Там несколько многоэтажек, все одинаковые.
Подъехали к дому Марата минут через десять и остановились, ошарашенные увиденным: у него в окне горел свет.
- Твою мать! Это еще что за идиотизм? Ты чего-нибудь понимаешь? – выругался Дмитрий, а Настя быстро-быстро закачала головой.
- Нет, я не знаю, кто там. Дима, что делать? Куда его девать теперь?
- Куда-куда… придется здесь оставлять, в машине и сматываться. На вокзал и первым поездом в первое попавшееся направление.
- А деньги? У него ведь там не меньше двадцати тысяч долларов. Я это точно знаю! А может, и больше.
- Ну так что теперь? Поднимись и попроси разрешения их забрать. Кто там сейчас, он тебе откроет и поможет.
- Шутишь? Ты все шутишь, а я… а у меня… - Настя почти плакала.
- Так, прекрати свою дурацкую истерику и пошли отсюда. Представляешь, если машина уже в розыске, и нас в ней застукают?
Настя выскочила из машины, как укушенная.

- Так-то лучше. Пошли быстро отсюда.
- Постой, а штора? Меня же по ней узнают. У меня такие же на окнах висят.
- Тьфу ты, черт! – опять выругался Дмитрий и кинулся к машине разворачивать Марата. Справиться с этим ему было довольно трудно, но все же минут через пять он захлопнул дверцу и быстрым шагом подошел к Насте со шторой и веревкой подмышкой и со своей дорожной сумкой на плече.
- Пошли, - сказал он, и они почти бегом побежали в сторону вокзала.
Им повезло, примерно через сорок минут отправлялся проходящий поезд «Санкт-Петербург – Астрахань», и Дмитрий выкупил в кассе два билета в общий вагон, переплатив за них втридорога.
- Что ты собираешься делать со шторой? – спросила Настя.
У нее при виде этой темно-синей материи начинались чуть ли не судороги.
- Пойду вон бомжу отдам. Мерзнет, бедняга, - сказал Дмитрий и направился к одинокому полуспящему мужичку, который притулился между газетным киоском и грязным обшарпанным углом вокзального здания.
Настю чуть не стошнило, когда она увидела издалека, как обрадовавшийся дядька стал укутываться ее шторой, в которую всего полчаса назад был завернут окоченевший покойник.

* * *

- Дима, а ты был когда-нибудь в Астрахани? – спросила Настя, когда они уже ехали в общем вагоне, пропахшем пивом, мочой и несвежей пищей.

- Нет, а что?
- Да так, ничего. Интересно все-таки, куда только судьба не забрасывает человека.
- Ну нас-то с тобой, положим, не судьба сюда забросила, а случай. Это разные вещи. И в Астрахань мы не поедем. Хотя, ты как хочешь. Я лично в Москву еду, а тебе и впрямь лучше в Астрахань. В провинции у тебя будет меньше проблем.
Настя испугалась. Ей, конечно, не впервой перебираться с места на место, но она никогда не оставалась одна. Всегда с ней был Марат. А сейчас она даже представить себе не могла, куда пойдет в чужом городе и как будет устраиваться.

- Дима, ты что? Не бросай меня. Хочешь я тебе кое-что скажу?
- Нет, не хочу. Я сыт по горло, больше ничего знать не желаю. С тобой я расстанусь. Больше я тебе не помощник. Извини.
Дмитрий посмотрел на притихшую Настю. В эту минуту она жалкая, растерянная и поникшая чем-то напомнила ему Милу, всегда такую беззащитную и кроткую. У Насти в эту минуту было то же выражение глаз, те же поджатые губы, и даже сомкнутые вместе руки она точно так же, как Мила, прижала к груди.

«Вот это сходство, ничего себе!» – подумал тронутый до глубины души Дмитрий и слегка приобнял девушку. Она вдруг прижалась к нему всем телом и быстро-быстро заговорила прямо в самое ухо:
- Димочка, любимый мой, хороший. Спасибо тебе за все, ты такой добрый, такой сильный, такой красивый. Ты у меня единственный, я пригожусь тебе, я верная, я умею хорошо драться и защищаться, я буду делать все, что прикажешь, только не бросай меня…
Дмитрий опешил. В нем смешались два чувства, первое – это глубокая усталость от проблем, связанных с Настей, и второе – чувство жалости и неспособности оставить Настю одну. Ее голос, ее слова, ее тон – все напоминало ему Милу в данную минуту, и он в порыве этого чувства крепче обнял ее и прижал к себе.

- Господи, Мила, ну что мне с тобой делать? – непроизвольно произнес он и сам испугался.
Настя слегка отпрянула от него и внимательно, сквозь слезы посмотрела ему прямо в глаза.
- Что?! Что ты сказал? Как ты меня назвал? – каким-то странным шепотом спросила она.
Воцарилась минута молчания. Оба в какой-то тупой растерянности смотрели друг на друга и что-то соображали. Вокруг сидели люди, полудремавшие пассажиры, кто-то и вовсе не спал, а таращился в окно на проплывавшие мимо выжженные солнцем степи. Но тут все, как один уставились на них.
- Пойдем, выйдем в тамбур, - сказал Дмитрий и взял Настю за руку.
Она послушно подчинилась и направилась за ним. В тамбуре было прохладно и воняло дымом дешевых папирос. Кто-то совсем недавно покинул это место, и сизый дым еще витал под потолком.

- Так, еще раз и по-хорошему, - проговорила Настя. – Как ты меня назвал?
- Ну ты же слышала. Ну оговорился я, прости. Не будешь же ты мне сцену ревности устраивать, я надеюсь, - упорно защищался Дмитрий.
- Сцену ревности не буду. Но я хочу знать, откуда ты знаешь Милу, и что все это значит!
Дмитрий сразу понял, в чем дело. Настя, оказывается, знала про свою сестру и даже знала, как ее теперь зовут. Он понял, что влип основательно.
- А ты ее откуда знаешь? – не сдавался он.
- На сколько мне известно, так зовут мою родную сестру, с которой мы, якобы, похожи, как две капли воды. Я воспитывалась у тетки, она рассказала мне все. Я знаю про Милу и видела ее фотографии. А ты кто? Уж не братец ли ее сводный?

Настя говорила как-то зло, прищурив глаза и держа Дмитрия за грудки. Он вырвался из ее цепких рук и сказал, тоже твердо и зло:
- Во-первых, почему такой менторский тон, а во-вторых, успокойся.
Честно говоря, он не знал, что ответить Насте. В глубине души он уже готов был расстаться с ней навсегда, он понял, что его затее не суждено стать реальностью. Но он проговорился, и Настя раскусила его. Придется объясняться. Дмитрий смотрел на девушку взглядом, полным тоски и обреченности. Ему было жаль ее, а она ждала.
- Ты интриган, - вдруг сказала она. – Плетешь за моей спиной какую-то интригу. Я хочу знать правду. Ты Людкин брат?

- А почему ты фамильярничаешь? Я, к твоему сведению, не знаю никакой Людки. И пожалуйста, Настя, избавь меня от объяснений. Вышло недоразумение, поверь мне. Чистой воды заблуждение. Ты тут не виновата. Давай расстанемся по-хорошему. Я все-таки помог тебе выпутаться из беды, считай это компенсацией за случившееся недоразумение.
- Хорошо. Пусть будет по-твоему. Но я все равно рано или поздно узнаю все. Ты приехал в Маржуйск не случайно, и отыскал меня не случайно. Значит, тебе чего-то было нужно. Или моей сестрице разлюбезной. Скажешь нет? – Настя все еще говорила возмущенным тоном и видно было, что она не хотела сдаваться.
- Нет, ничего мне было не нужно. Ты прекрасно знаешь, как мы познакомились. Ты сама ко мне подошла, не так ли?
- Ой, перестань! Я подошла потому, что меня Марат попросил с тобой поближе познакомиться, а ты, значит, попросил Марата. Вот и все! Круг замкнулся. Не дури мне голову.

Дмитрий не хотел продолжать разговор. Он смотрел на Настю, кое-как одетую, кое-как причесанную, плохо накрашенную и хотел только одного, как можно скорее избавиться от нее.
- Все. Извини, Настя, но нам больше не о чем говорить. Давай попрощаемся, я выхожу на следующей станции, а ты дуй дальше. Деньги у тебя есть, не пропадешь. Не вздумай возвращаться в Маржуйск. Там тебя ждет либо тюрьма, либо могила. Послушайся моего совета.
Настя криво усмехнулась, грубо и вульгарно сплюнула на пол и сказала:
- Да пошел ты со своими советами! Ты меня слушать не хотел, а я тебе все же скажу. У Марата в хате спрятаны деньги, и только я одна знаю, где они. Одна! Их никто никогда там не найдет, даже если с семи собаками искать будут. Насчет двадцати тысяч я пошутила. Их там в десять… в сто раз больше. И я их достану!

- Доставай. Желаю удачи. Жаль только не узнаю, где могилка твоя будет, а то бы цветочков занес когда.
- Ладно. С тобой, я вижу, каши не сваришь. Катись на все четыре стороны, но я не прощаюсь. Я найду тебя.
Дмитрию стало не по себе. Меньше всего он хотел, чтобы Настя рано или поздно объявилась и влезла в их семью. Но в глубине души он в это не верил.
- Найдешь? Ну что ж, посмотрим. Только запомни, я никогда и ни в чем больше не смогу оказать тебе содействия.
С этими словами Дмитрий повернулся и вышел из тамбура, где он основательно продрог и пропах табаком. Он покинул Настю на ближайшей станции, вышел на перрон и быстро зашагал в сторону вокзала. Он ни разу не обернулся, но ему показалось, что до его слуха донеслись слова: «Увидимся, Дима…»

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие главы повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  6 Апреля 2011

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Ainsdale Dunes
Путешествия по  Англии
Лана Харрелл
Песчаные дюны севера
...пройдя через лес, мы увидели дюны, выглядели они совсем не так как я ожидала...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов