logo
Russian Woman Journal
www.russianwomanjournal.com
Романтика и мир женшины
 21 Апреля 2011, Четверг
Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Затмение в созвездии близнецов

Глава 7
Предыдущая глава повести:

TwinsДмитрий Лагутин наконец-то добрался до Москвы. Ранним прохладным утром он вышел из поезда на Павелецком вокзале и был рад прибытию в родной город, несмотря на вокзальную суету и усталость. А устал он неимоверно. Надо же было так влипнуть!

Вечно ему в голову приходят какие-то бредовые идеи! Дмитрий не мог простить себя за легкомысленность и авантюрное поведение, которое, впрочем, ему было совершенно не свойственно. Он всегда отличался здравым смыслом и умением принимать правильные решения. А тут прямо наваждение какое-то! А все из-за неразделенной любви.

Чем ближе Дмитрий подъезжал к своему дому, тем тревожнее становилось у него на душе. Он отсутствовал довольно долго и не представлял, что сейчас происходит в семье, как Мила, мама, отец. Он звонил им, конечно, но разговоры всегда были краткими, а три недели его семья вообще отсутствовала, была на курорте. И этот Виталий с ними! Ах, как Диме было не по себе от мыслей о нем. Он все еще ревновал Милу, по-прежнему любил ее и ужасно соскучился.
Мила сама открыла ему дверь и бросилась на шею. Она искренне была рада возвращению брата. Выглядела Мила замечательно, свежая, загорелая, только глаза были грустные и улыбка невеселая.
- Ну как вы тут без меня? – беззаботно спросил Дмитрий. – Как отдохнули? Понравилась Турция?
- Да, это был замечательный отдых, Димочка. Жаль, что тебя с нами не было.
- А что же ты тогда кислая такая? Мила, случилось что-нибудь? – Дмитрий все же не удержался от вопроса.
- Да нет, ничего особенного не случилось, просто скучала я по тебе очень. Даже не верится, что ты дома.
- Ну-ну, ладно тебе, не прикидывайся. Дружок-то твой, небось, не давал тебе скучать.
- Ой, Димка, лучше не спрашивай о нем.
- Что так? Поссорились что ли? Это на тебя не похоже.
Но Мила не спешила с рассказами. Она потрепала брата по волосам и сказала:
- Немедленно в душ, я пока тебе завтрак приготовлю, а потом обо всем поговорим. Мне, кроме тебя, и поделиться-то не с кем.

Дмитрий послушно пошел в ванную комнату и ужаснулся, глянув на себя в зеркало. Выглядел он помятым, небритым, несвежим и почему-то связал это с Настей. Она в тамбуре выглядела примерно так же, и он вспомнил вдруг поговорку: «С кем поведешься, от того и наберешься».
- Да уж, хорош, нечего сказать. Опустился, дальше некуда, - тихо сказал он сам себе и стал принимать горячий душ, чтобы получше смыть с себя многодневную грязь и дорожную пыль.
Он отсутствовал около двух месяцев. За это время он успел побывать в нескольких городах, сначала разыскивая Настю, а потом убегая с ней от опасности. Он жил в Маржуйске, пытаясь познакомиться с ней и для этого внедрялся в весьма подозрительную компанию, хотел стать своим в доску и по-хорошему присмотреться к девушке, прежде, чем предпринимать серьезные шаги. Познакомился наконец, но тут же оказался в центре небезызвестных событий, которые чуть было не ввергли его в неприятности. И что в итоге? Да ничего, ноль!
- Ну ладно, все позади. Бог с ней, с Настей, - говорил тихонечко Дмитрий, нещадно натирая тело губкой и подставляя его тугим горячим струям, от чего ему становилось жгуче-приятно.
Мила поджидала его в столовой за красиво накрытым столом. Его любимый голландский сыр, салями, ветчина – все было красиво разложено на продолговатой тарелке, аппетитно пахло свеже-зажаренными тостами, ароматным кофе и ванильными пряниками.
- Вот это да! Умница, сестренка! Я голоден, соскучился по хорошим завтракам и по тебе.
Дмитрий начал уплетать снедь и даже не заметил, что Мила не ест, только кофе пьет и очень серьезно разглядывает его.
- Дим, а ты где был? В Сибири, в тайге? Ты откуда такой вернулся? – вдруг спросила она, и Дмитрий смутился.
- Где я был? Ну как где? По делам ездил по всяким. Где меня только не носило, лучше не вспоминать. В Сибири не был, чуть-чуть не доехал, в Уральских горах заблудился.
- Да ну тебя! Вечно ты со своими шуточками. Мама вся испереживалась, говорит, что ты нашел кого-то. Это правда?
- Кого нашел? – Дмитрий слегка насторожился. – Где? В Уральских горах?
- Ну это тебе лучше знать. Она говорит, что ты нашел себе женщину и поэтому тебя так долго нет.
Дмитрий поперхнулся, слегка закашлялся, отхлебнул изрядное количество горячего кофе из чашки и с трудом проглотил его.
- А какую женщину, она не говорила? Ну там блондинку или брюнетку, рыжую может? Откуда такая информация?
- Дима, не кипятись, это только мамины предположения. Она волновалась за тебя.
- А ты? Или ты тоже думала про женщину?
- Я не знала, что думать, честно говоря. Хотя мне и без твоей женщины досталось. У меня с Виталиком напряг.
Мила переключилась на другую тему, и Дмитрий был рад вдвойне, так как слово «напряг» вселило ему какую-то подсознательную радость, за что он тут же укорил себя в душе.
Мила тем не менее стала делиться с братом своими переживаниями по поводу отношений с Виталием. Она рассказала ему все, и о своих подозрениях, и о неприятном разговоре в Анталии, а в итоге добавила, что не совсем уверена в его, а самое главное, теперь уже и в своих чувствах к нему.

- Поверь мне, Дима, я бы ни за что не стала делать из всего этого трагедию, но я чувствую, что в наших отношениях произошел надлом. И это с тех пор, как он вернулся из гастролей, чужой и виноватый какой-то. Я не могу этого забыть, я пыталась.
Дмитрий слушал Милу с двояким чувством. Чисто по-человечески ему было жаль сестру, которая ошиблась в выборе возлюбленного, но с точки зрения мужчины, который любил ее, он конечно же был рад такому повороту событий. Хотя, это вряд ли давало ему самому какие-то привилегии: Мила никогда не сможет стать его, как бы он этого не желал, и от этого он все так же страдал.
- Забудется все, не переживай. Виталий твой, конечно, не подарок, мне он, честно говоря, никогда не нравился, но не мне решать. Смотри сама. Я думаю, у тебя хватит такта наладить отношения, если ты того пожелаешь. Ну а если нет, то о чем и переживать? Ты прелестное создание, Мила. И ты обязательно будешь счастлива.
- Эх, Димка! И почему ты мой брат, а не просто посторонний мужчина? Вот кого бы я полюбила без оглядки и на всю жизнь, – Мила сказала это беззаботно, хотела сделать брату приятное.
Но Дмитрия передернуло, как от ожога. Сердце сильно забилось, а на лбу выступила испарина.
- Что с тобой? Тебе нездоровится? Иди, приляг. Я тебе водички принесу, - сказала Мила и вышла в кухню.
Дмитрий сильно ударил кулаком в собственную ладонь и стиснул зубы. Он понимал, что он в ловушке собственных чувств, и что ловушка эта захлопнута навсегда.
Дмитрий крепко уснул на диване в гостиной, где было свежо и прохладно. Мила открыла настежь балкон и заботливо укрыла брата махровым покрывалом. Проснулся он от того, что кто-то присел на краешек дивана, и он это почувствовал. Чуть-чуть разомкнув тяжелые веки, он увидел мать. Она сидела и смотрела на него, слегка склонив голову и улыбаясь.
- Привет, - одними губами сказал Дмитрий и тоже улыбнулся.
Вероника Аркадьевна провела теплой мягкой ладонью по его щеке и тихо сказала:
- Спи, спи, сынок.
Она очень любила своего сына. Всегда волновалась и переживала за него, но никогда не вмешивалась в его личную жизнь. Что бы он ни делал, она всегда была на его стороне, и он никогда не огорчал ее, хотя с ним было связано много переживаний. То армия, то бизнес, то отлучки на отдых и по делам. И Вероника Аркадьевна никогда не была спокойна за сына, всегда боялась, что с ним что-нибудь случится.
Удивляло ее и то, что ее сын, несмотря на свою мужественную и вполне привлекательную внешность, был одинок. С женщинами он родителей не знакомил, а разговоров на эту тему вообще избегал.
Отец знал о его чувствах к Миле, но Дмитрий был благодарен ему за то, что мать он в эту проблему не посвящал.
После возвращения домой «блудного сына», как сказала Мила, жизнь в семье Лагутиных потекла своим чередом. Отец был постоянно занят, мать, работающая ради своего удовольствия всего по полдня, с увлечением вела домашнее хозяйство, Мила приступила к занятиям в институте, а Дмитрий вернулся к своим делам в фирме. Он обнаружил там полный порядок, все прекрасно справлялись без него, хотя и накопилось много сложных вопросов, которые без него сами собой не решались. Он вернулся вовремя и с головой окунулся в бизнес.
Дмитрий стал постепенно забывать о своем летнем приключении. И Настя постепенно улетучивалась из его сознания. Первое время он даже немного переживал за нее: где она, как она, что делает, не вернулась ли обратно в Маржуйск? Но со временем эти мысли перестали его беспокоить, и он решил, что с Настей покончено навсегда. Он знал, что Мила переживала свой медленный разрыв с Виталием. Они стали намного реже встречаться, а в их доме он почти совсем не показывался.

**"

Наступил декабрь. Зима в этом году стояла снежная, холодная и ветреная. Одним из таких вечеров Мила собиралась идти домой. Она находилась в институтской раздевалке и разговаривала с парой приятелей. Мила заметила симпатичную молодую женщину, сидевшую в фойе и явно кого-то ожидавшую. Когда Мила наконец распрощалась со своими собеседниками, оделась и направилась к выходу, женщина догнала ее и спросила:
- Извините меня, вы ведь Мила Лагутина, я не ошиблась?
Мила остановилась и повернула голову, взглянув на женщину. Она стояла рядом и смотрела на Милу большими серыми глазами. Мила заметила, что женщина беременна. Ее искусственная шуба «под леопард» еле-еле сходилась на животе, еще не огромном, но достаточно приметном. Мила озадачилась. Женщина показалась ей знакомой, но вспомнить, кто она, девушка сразу не смогла.
- Да, это я, - сказала она наконец и вопросительно ожидала продолжения разговора.
- Мне нужно поговорить с вами. Это очень серьезно. Здесь есть буфет?
- Есть, но он закрыт в это время. А что случилось? – Мила даже не догадывалась, о чем может пойти речь, а потому не скрывала своего недоумения.
Но беременная собеседница, казалось, не спешила приоткрывать завесу тайны, которой было опутано ее внезапное появление. Она вдруг сказала:
- Знаете что, здесь через дорогу есть небольшое кафе. Пойдемте туда. Мне нужно очень серьезно поговорить с вами.
Но Милу такой вариант явно не устраивал. Идти в кафе ей совершенно не хотелось, она устала и мечтала как можно скорее сесть в машину и уехать домой.
- Извините, - сказала она, - но я спешу. Если все это так серьезно, говорите здесь.
- Хорошо. Только давайте отойдем в сторонку. Разговор не для лишних ушей.
Мила, слегка раздраженная, слегка заинтригованная покорно направилась за незнакомкой, которая поднялась на один этаж и уселась на широкий, низкий подоконник.
- Слушаю вас, только пожалуйста, давайте побыстрее. Меня дома ждут, - сказала Мила, явно давая понять, что делает женщине одолжение.
- Хорошо, я буду краткой. Я пришла сказать вам, что я жду ребенка.
Она замолчала, и Мила, криво усмехнувшись, сказала:
- Я заметила это. Ну и что?
- А то, что отец этого ребенка – Петерсон Виталий. Поэтому я требую, чтобы вы, наконец, выяснили с ним ваши отношения до конца и отпустили его. Виталий мечется между двух огней, и вас бросить не может, и меня он не оставит. Все в театре знают, что он мой любовник. Но мне этого недостаточно. У моего ребенка есть отец, и я хочу, чтобы он стал им официально, а вы мешаете этому своими интеллигентскими уловками. И сам не гам, и другим не дам. Отпустите его, я вас очень прошу…
Женщина продолжала что-то говорить, она теребила Милу за руку, слегка даже плакала, но ошарашенная известием Мила ее уже не слышала. Она внезапно вспомнила эту женщину, конечно же, это Наталья Меркурьева или Меркулова, партнерша Виталия по многим постановкам. Мила, правда, видела ее только со сцены, поэтому и не узнала сразу, а сейчас она поняла, почему женщина показалась ей такой знакомой.
- Конечно, конечно, Наташа, вы только не волнуйтесь. И не плачьте, я вас очень прошу. Я поговорю с Виталием, - сказала вдруг она, а потом, подумав, добавила: - Хотя нет, поговорите с ним сами, скажите, что я не против, конечно же, ребенку нужен отец, и лучшего вам не найти. Вам надо пожениться и как можно скорее. Я так рада, что вы беременны, вернее, что у вас будет ребенок. Это такое счастье! Боже мой, я что-то не то говорю. Извините меня, мне пора.
Мила, по-видимому, очень удивила Наташу своей реакцией на известие, так как она вдруг замолчала и увидела, как Мила быстро спускается по ступенькам.
«Странная она какая-то», – подумала Наташа и тоже пошла к выходу.
Мила села за руль своего Фиата. Руки ее дрожали, пальцы не слушались, она никак не могла вставить ключ, чтобы завести машину и прогреть ее немного. Милу трясло мелкой дрожью.
- Боже мой, какой ужас! – тихо сказала она сама себе и снова повторила: - Какой ужас.
Машина наконец завелась, мягко заработал двигатель и стал наполнять салон долгожданным теплом. Мила быстро согрелась, перестала дрожать, но мысли лихорадочно колотились в ее мозгу, воспроизводя одни и те же слова Наташи: он мой любовник…мечется между двух огней…отпустите его…я жду ребенка…
- Боже мой, - снова повторила Мила и, закрыв лицо руками, заплакала.
Мила пришла в себя не скоро. Она заметила, что просидела в заведенной машине уже около получаса. Стало жарко, и у нее разболелась голова. Тогда Мила выключила отопление, приоткрыла чуть-чуть окно и медленно тронулась с места. Водила она очень осторожно, даже, пожалуй, излишние осторожно. А сейчас и подавно, ехала медленно, постоянно слыша сигналы нетерпеливых водителей, которые порой и выкрикивали что-то, обгоняя ее, крутя пальцем у виска.
Мила старалась не обращать на них внимание. Что с них взять, мужчины все нетерпеливы и любят скандальничать по пустякам. Она добралась до дома все же без приключений, поставила машину в гараж и пошла в подъезд. Но ей вдруг совершенно расхотелось идти домой, она не хотела никого видеть, ни с кем разговаривать, и вообще, не лучше ли уехать куда-нибудь и не появляться дома. Но куда?
И тут она вдруг вспомнила, что в театре «Арт» сегодня идет «Анна Каренина», Виталий играет Вронского, и Мила быстро приняла решение. Снова сев в машину, она отправилась к театру, прекрасно понимая, что на первое действие она уже опоздала.
Двери в театр были наглухо закрыты, она долго стучала, но наконец ей открыли.
- Милочка, что же вы так припозднились? Проходите быстрее, - сказала ей дежурная и пропустила Милу в фойе.
Она разделась, взяла бинокль и направилась в полупустой зал. Был обычный рабочий день, поэтому зрителей было немного.
- Садитесь на задний ряд. Виталик сегодня бесподобен, он в ударе, - сказала ей дежурная и проводила ее на место.
Спектакль Миле не понравился. Или настроение у нее было такое, но она не любила новизны и отсебятины, которыми, как ей показалось, изобиловала постановка. И Анна старовата, да к тому же и блондика, что совсем не соответствовало описанию ее внешности Толстым, исключена из постановки значительная и серьезная сцена скачек, видимо, из-за трудности ее осуществления, и Сережа раздражал манерами плохо воспитанного переростка. Мила была более, чем раздосадована. Виталий же вписывался в этот антураж просто прекрасно. Чопорный, высокомерный Вронский походил своими выходками и манерами больше на лихого гусара, чем на великосветского офицера. И Мила подумала, что может быть именно поэтому зал полупустой, и рабочий день здесь ни при чем.
Наконец действо подошло к концу, Анна погибла под шумовую фонограмму невидимого несущегося поезда, и публика радостно зааплодировала. Все заспешили в раздевалку.
- Милочка, я скажу Виталию Андреевичу, что вы здесь, пусть поторопится, - сказала Миле дежурная и прошла за кулисы.
Виталий появился минут через пятнадцать, красивый, возбужденный и бросился к Миле.
- Вот это сюрприз! Ну как тебе постановка? – спросил он, поцеловав Милу в щеку и взяв за руку.
- Так себе. Конец я проспала, а сначала не могла уснуть, Сережа мешал, носился по сцене, как угорелый.
Виталий громко расхохотался и сказал:
- Насчет Сережи ты права, он у нас никуда не годится, но пока больше никого не найти. Ну а Вронский как тебе? Хорош?
- Послушай, Виталий. Я пришла тебе сказать, что ты свободен. Я не желаю больше продолжать наши отношения, я разлюбила тебя. А Вронский твой трусоват и мелковат. Впрочем, это твоя интерпретация, и ты сыграл самого себя. Тебя отвезти?
Виталий, казалось, потерял дар речи. Он смотрел на Милу изумленно, с испугом и видно было, как он пытается подобрать слова для ответа.
- Подожди минуточку. Что это за новости, Мила? Опять что-нибудь не так? – спросил он все же и добавил: - У тебя опять предчувствия?
- Нет, предчувствия были тогда. А сейчас они подтвердились. Наташа приходила ко мне сегодня. Мы поговорили, и я прошу тебя, даже не пытайся мне что-либо объяснять. При любом раскладе я буду на стороне беременной женщины. И еще, я не хочу, чтобы человек, которого я когда-то любила, оказался негодяем. Мне этого не вынести.
При этих словах Мила встала и направилась было к выходу, но Виталий буквально схватил ее за руку и сказал:
- Постой, это же бред. Наташа сама не знает, от кого у нее ребенок. Я согласен на экспертизу, потому что между нами ничего не было.
- Мне это безразлично уже, я же сказала, что разлюбила тебя, неужели не понятно? Отпусти, не устраивай сцен.
- Виталий Андреевич, закрываемся. Извините уж, Милочка, но нам пора на сигнализацию сдавать, - услышали они голос дежурной, и Мила облегченно вздохнула.
Виталий больше не пытался остановить ее. Мила вышла первой, села в машину и уехала. Она видела мельком, как на пороге театра стоял Виталий и смотрел ей вслед. Ее передернуло от брезгливости, и еще она подумала, что как это замечательно, что она, Мила, оказалась целомудренной и не оскорбила свою честь в объятьях этого мерзавца.
Домой она приехала поздно, уставшая, разбитая и ужасно голодная.
- Ну господи, слава тебе! Явилась! Мила, ну что за дела? Почему ты не позвонила? – набросился на нее Дима, а мама только спросила:
- Ты с Виталиком была?
- Да, с Виталиком. Покушать есть чего-нибудь?
Вероника Аркадьевна накрыла на стол, и Мила стала ужинать.
- Я порвала с ним сегодня, - вдруг объявила Мила, и Вероника Аркадьевна удивленно вскинула брови.
- Почему? – спросила она.
- Он отвратительно играл Вронского, а Наташа Меркурьева - помнишь такую? – ждет от него ребенка после летних гастролей. Или Меркулова? Да, Меркулова. Она приходила ко мне сегодня в институт, беременная и несчастная. Мама, ты бы видела ее глаза, как у побитой собаки. Разве можно женщину доводить до такого состояния?
Вероника Аркадьевна с трудом опустилась на стул и тяжело задышала. Мила налила ей соку в стакан, но она к нему не притронулась.
- Час от часу не легче. Значит, ты была права тогда? Мила, как же так? Неужели у этого человека нет ничего святого за душой? Он же клялся мне, что верен тебе.
- Брось, мамочка. Клясться проще всего. Я знала, что рано или поздно все проявится, а когда он не захотел строить со мной никаких планов на будущее, я поняла, что он ведет двойную жизнь. Так оно и вышло. Все, я ему объяснила причину разрыва, теперь точка, и с этой богемой покончено навсегда. А театришко, в котором он играет, честно говоря, паршивенький. И зачем только они замахиваются на классику? Играли бы себе, что попроще.
Вероника Аркадьевна слушала дочь и поражалась твердости ее духа. Она была рада, что Мила не плакала, не нервничала, а была спокойной и рассудительной.
«А может быть она и не любила его никогда?» – подумала она и решила про себя: «Ну что ж, это даже к лучшему».
С этого момента имя Виталия Петерсона никогда не произносилось в их семье. Мила погрустила совсем недолго, и уже к Новому году была по-прежнему весела и беззаботна. Дмитрий был очень рад за сестру и за себя, так как теперь наконец его перестали терзать колючие уколы ревности. Он немного успокоился.

Глава 8

TwinsВиталий Петерсон был оскорблен до глубины души. Мало того, что он наделал глупостей с этой вертихвосткой Натальей, которая ждет ребенка и вешает его ему, Виталию, да еще из-за этого он потерял любимую девушку, Милу Лагутину. Являясь ее женихом, он имел значительный вес в обществе, с ним считались, уважали.

Все это, конечно, благодаря Милиному отцу, известному ученому, с семьей которого он рано или поздно собирался породниться. А теперь все рухнуло. Мила его бросила, и об этом все знали, а репутация его была основательно подпорчена, и причиной этого являлась беременная Меркулова, которая теперь совсем проходу ему не давала.

Виталий был на гране депрессии. Играл неважно, много пил, и новых ролей ему пока не давали.
«Надо что-то делать!» – размышлял Виталий и искал пути выхода из создавшейся ситуации. Но вопрос решился сам собой. Его неожиданно пригласили в молодежный театр «Свободное пространство» в городе Орле. Театр был популярный, деятельный, с хорошим режиссером, и Виталий согласился. Ему удалось сменять свою однокомнатную квартиру в Москве на двухкомнатную в Орле, и он уехал. Жизнь его изменилась, он снова обрел крылья, почувствовал прилив творческих сил и воспрял духом. Перед отъездом он дал понять Наталье Меркуловой, что не желает иметь с ней ничего общего, потребовал, чтобы она оставила его в покое раз и навсегда. А Миле Лагутиной он решил доказать, что он личность творческая и неординарная, талантливая даже, а таким в личной жизни, как правило, не везет.
«Ничего, она еще услышит обо мне», – рассуждал про себя Виталий и играл в «Свободном пространстве» так, как никогда раньше: с вдохновением, воодушевленно, взахлеб. Он сразу же стал любимцем публики, и о нем заговорила пресса.
Однажды после дневного спектакля Виталий Петерсон неспеша вышел на улицу и порадовался чудесной весенней погоде и первому теплу. Вечер у него был свободен, и он решил немного отдохнуть и расслабиться.
«Позвонить Татьяне или не позвонить?» – думал он, сидя в маленьком кафе на Пятницкой. Татьяна Петушкова была его новой подругой. Она работала в парфюмерном магазине, была очень элегантной, изысканной и утонченной особой. Виталию с ней было немного трудновато, так как Татьяна плюс ко всему была и излишне требовательной к своему жениху. Но Виталий мирился с ее прихотями, ему доставляло удовольствие то, что его невеста так хороша собой и ценит его талант и незаурядность. Не то, что эта высокомерная недотрога Мила Лагутина! Вечно с какими-то претензиями, недовольством. Да и потом, что за отношения у них были?
«Тоже мне, девочка-дюймовочка!» – раздраженно думал Виталий и сам поражался, почему он никак не может забыть Милу? Ведь есть же Татьяна, зрелая, страстная. Не любовница, а клад! Так нет же, мысли настойчиво возвращаются к той, которая и целоваться-то толком не умела. И все воспитывала его, будь она неладна!
Виталий допил свой кофе с ликером, съел два эклера и решил позвонить-таки Татьяне на работу и договориться о встрече на вечер, как вдруг его что-то остановило. Он огляделся по сторонам, ничего особенного не заметил и собрался было покинуть кафе, как вдруг понял, в чем дело. За крайним столиком сидела девушка. Она пила чай, рядом стояла пустая вазочка от мороженного, и какие-то крендели лежали на маленькой пластмассовой тарелочке. Но самое главное, эта девушка была как две капли воды похожа на Милу Лагутину, только не такая ухоженная и испуганная какая-то.
Виталий подошел к ее столику. Она подняла на него глаза и сказала:
- Не занято, садитесь, если хотите.
Интонации другие, а голос похож. Что за наваждение! Виталий сел за ее столик и стал в открытую наблюдать за ней.
- Вам чего? – спросила девушка, перестав прихлебывать чай и глядя на Виталия глазами Милы Лагутиной.
- Мы разве не знакомы? – спросил он.
- Ну, началось! – сказала недовольно его собеседница. – Послушайте, оставьте меня в покое. Я в эти игры давно не играю и знакомиться с вами не собираюсь.
Виталий растерялся. Он никак не мог объяснить природу такого потрясающего сходства. Ведь эта незнакомая девушка была точной копией Милы, только упрощенная. Он не отступал.
- Нет, честное слово, я серьезно. У меня такое впечатление, что вы – моя хорошая знакомая. Но впрочем, это неважно. Разрешите все же представиться. Меня зовут Виталий. А вас?
- А меня нет. У меня совсем другое имя, и вообще, вы меня утомляете.
- Извините ради бога, я этого не хотел. Ну тогда я пойду.
И Виталий направился было к выходу, но что-то его опять остановило. В этой девушке была какая-то тайна, загадка, и ему во что бы то ни стало хотелось ее разгадать. Он вернулся к ее столику и сказал:
- Я оставлю вам контрамарку в театр, знаете на площади Маркса? Приходите, если передумаете, поговорим.
Девушка взглянула на Виталия уже более заинтересованно.
- А вы что, артист? Или осветитель какой-нибудь?
- Осветитель. Приходите обязательно. И спросите Виталия, договорились?
- Нет, не договорились. Очень надо.
- Ну как хотите, дело ваше. А жаль, нам есть о чем поговорить.
На сей раз Виталий ушел, не обернувшись. Он чувствовал ее пронзительный взгляд в спину, и еще он чувствовал, что она придет в театр, и очень скоро.
Так оно и вышло. В субботний вечер, придя на спектакль, он увидел уже знакомую ему девушку прямо за кулисами. Она сидела на деревянном топчане в коротенькой джинсовой юбочке и серебристом джемпере и оглядывалась по сторонам.
- Виталий, это к тебе, - шепнул ему один из рабочих сцены и понимающе подмигнул при этом.
- Ну здравствуй, прекрасная незнакомка, - сказал Виталий, подойдя к девушке, и она тут же вскочила с топчана.
- Ой, здравствуйте! Я вот пришла. Сегодня суббота и делать совершенно нечего, решила театр посетить. А вы будете освещать?
- Да нет, я пошутил. Я играю в спектакле, я артист. Кстати, хочешь отсюда смотреть? Или в зал пойдешь?
Девушка задумалась в нерешительности, но предпочла все же спуститься в зал. Настя была в театре, чуть ли не впервые в жизни. Ну правда в детстве тетка Антонина водила ее в ТЮЗ пару раз, один раз на елку, где после хоровода детям показывали сказку «Снегурочка», а второй раз Настя уж и не помнила, что смотрела. Что-то про школьников. Ей тогда ужасно не понравилось, что мальчишек-старшеклассников играли женщины, и это было сразу видно. А они там еще и девчонок целовали. Насте было противно, и к театру она потеряла всякий интерес.
Пришла Настя в театр, конечно же, чтобы встретиться с понравившемся ей мужчиной. Он и смотрел на нее как-то странно тогда в кафе. А Насте было так одиноко. Она уже несколько месяцев прозябает в этом Орле без дела, без цели. Расставшись тогда с Дмитрием, Настя не поехала в Астрахань, решила податься куда-нибудь поближе к Москве, в конце концов рано или поздно она все равно решила разыскать Дмитрия. Адрес у тетки был, но являться к ним домой ей не хотелось. Лучше выследить его как-нибудь. А зачем? Тут Настя заходила в тупик. Она прекрасно понимала, что ни на какие авантюры он с нею больше не пойдет, он ясно дал ей это понять. Тогда зачем разыскивать его? Размышляя таким образом, Настя была на перепутье. Дмитрия она не искала, и ехать ей было некуда, так и жила она в Орле, снимала маленькую комнатку у глуховатой старушки, та ее ни о чем не спрашивала, а Настю это вполне устраивало.
И все же надо было двигаться дальше. Деньги, которые были запрятаны в квартире Марата, не давали ей покоя. Она не представляла себе, кто там сейчас живет, и что вообще с этой квартирой стало. Ехать в Маржуйск она боялась смертельно. При всей своей лихости и отчаянности Настя все же понимала, что там ей грозит опасность. Нужно было предпринимать что-то крайне осторожное, чтобы попытаться добыть деньги Марата. Но одной ей не справиться. В Орле она никаких знакомств не заводила, ждала, когда появится кто-то особенный, первому попавшемуся она не хотела доверяться, ей нужен был серьезный помощник, такой, как Дмитрий. И она ждала.
В Виталии она усмотрела что-то такое, что подсказывало ей: это он, доверься ему, не прогадаешь. И Настя решилась. Конечно же, она не будет сразу вываливать ему свои проблемы. Повстречается сначала, приглядится, а там видно будет. Прийдя в театр, Настя слегка озадачилась. Она не ожидала, что ее новый знакомый артист. Это несколько усложняло дело. Хотя бы потому, что артисты люди утонченные, легко ранимые, нерешительные. Так она почему-то всегда считала. Лучше бы, конечно, если бы он был осветителем, простой работяга, без закидонов. Настя расстроилась в глубине души, но решила все же остаться и познакомиться с Виталием поближе, очень уж он ей понравился, красив, мускулист, высок. Даже странно, что не женат. А не женат ли?
Настя призадумалась, а когда очнулась, то на сцене уже шел спектакль, Виталия пока не было, и ей было неинтересно. Название у спектакля было странное и незапоминающееся, на сцене все были какие-то квелые, грустные и разговаривали между собой как-то неестественно. Когда на сцене появился Виталий в красивом костюме шоколадного цвета, в шляпе и с тростью, публика зааплодировала.
«Надо же, а он, оказывается, любимчик публики!» – подумала Настя и опять поразилась, до чего хорош ее новый знакомый.
После спектакля, суть которого Настя так и не поняла, она дожидалась Виталия в фойе. Он появился через полчаса, когда она осталась почти одна, все разошлись.
- Ну что, куда пойдем? – спросил он, подойдя к ней и положив руку на плечо.
- Пошли в «Аист». Там кофе хороший и пирожные они сами пекут, - предложила Настя, и Виталий тут же согласился.
Хорошо, что Татьяны Петушковой на спектакле не было. По субботам она обычно проводила время с подругами, и Виталию сегодня это было на руку. Она бы точно закатила скандал, если бы узнала, что он пригласил какую-то девицу. Настя Виталию в принципе была не нужна. Его просто потрясало ее сходство с Милой, поэтому он хотел во что бы то ни стало разобраться в природе этого явления.
В «Аисте» было спокойно, тихо, но грязновато и неуютно. Хотя пирожные здесь были действительно замечательные, и пахло в кафе вкусно, свежевыпеченной сдобью.
- Ну давай, выкладывай, прекрасная незнакомка, кто ты, откуда, как тебя зовут? Чем занимаешься? – игриво спросил Виталий.
- Меня зовут Настя.
- Прекрасно. А все остальное? Ты местная или приезжая? Студентка?
- Вы очень много вопросов мне задаете, а я не хочу на них отвечать. Пока не хочу, – сказала Настя и покраснела. Она не знала, о чем говорить с Виталием.
- Не хочешь, не отвечай. Скажи тогда, зачем ты пришла в театр? Была же у тебя цель.
- Конечно была! – сказала вдруг Настя и продолжила уже более уверенно: - Понимаете, я в этом городе совсем одна, ни родных, ни друзей. Живу на квартире, скучно мне. Решила развеяться, а что, нельзя? Вы же сами меня пригласили.
- Да бог с тобой, Настя, конечно можно и даже нужно. Молодец, что пришла. А я тебя пригласил, потому что ты… хотя это неважно. – Виталий вдруг передумал рассказывать Насте про Милу Лагутину и про их поразительное сходство. Он только спросил: - Скажи, а как твоя фамилия? Ты мне ужасно напоминаешь кое-кого, хочу узнать, не родственники ли вы.
- Не хитри. Зачем тебе моя фамилия?
- Ну я же сказал, неужели не понятно.
- Старицына я, Анастасия Старицына. А ты Петерсон. Еврей что ли?
- Нет, увы, не еврей. Я русский, а фамилия моя переводится очень просто: сын Петра. Моя прабабушка вышла замуж за английского офицера еще в годы интервенции, но в Англию они не уехали, он был тяжело ранен в бою, она выхаживала его года три, еще до замужества, да так он тут и остался. Отсюда и фамилия.
- Так значит ты англичанин? Как интересно!!! – Настя вся сияла от возбуждения и восторга.
- Ну какой же я англичанин? Я русский, Настя. И прадед мой принял русское гражданство, воевал во второй мировой и погиб в бою под Москвой в сорок втором.
- Надо же, какая судьба у человека.
Проговорили они долго. Интересующих их тем так и не коснулись. Виталий, правда, попытался прояснить кое-какие детали, но вглубь не внедрялся, а Настя и вовсе тему Маржуйска пока не поднимала. Когда они уже расставались у ее подъезда, она вдруг сказала ему:
- Послушай, Виталик. А ты хотел бы заиметь, ну скажем, десять тысяч долларов?
Виталий засмеялся.
- Хотел бы, Настя. Я бы и двадцать тысяч заиметь был бы не против.
- Ну тогда не теряйся из виду, красавчик. Пока.
И девушка быстро скрылась в подъезде.
«Ну-ну, красавица. Посмотрим, что ты за птичка. Что-то ты темнишь», – пробурчал Виталий и недовольный пошел к себе домой, понимая, что все его недовольства от того, что он так ни в чем и не разобрался и еще от того, что Настя взбудоражила в нем прежние неудовлетворенные желания.
Виталий вошел в телефонную будку и набрал номер Татьяны, она оказалась дома и, к счастью, была не против его ночного визита.

* * *

Прошла неделя после встречи Виталия с Настей Старицыной. Он не то, чтобы забыл ее совсем, но старался не думать о ней. В конце концов это знакомство ему было ни к чему. Он был вполне счастлив со своей любовницей Петушковой, да и уроки прежних дней, когда он был жестоко наказан за легкомыслие, не прошли для него даром.
Но Настя все же не оставила его в покое. На одной из репетиций его попросили подойти к телефону. Он только было вошел в образ, собрался с мыслями, а тут не тебе.
«Какого черта, кому там неймется?» – зло подумал Виталий и неохотно взял трубку.
Виталий вздрогнул от неожиданности, когда в трубке раздался голос Милы Лагутиной, и только по некоторым интонациям и несвойственным Миле выражениям типа «фуфло» и «фигня» он понял, что разговаривает с Настей. Она жаловалась ему на непроходимую скуку, сказала, что один надоедливый приятель пригласил ее в кино, которое ей совсем не понравилось. Виталию эти подробности были неинтересны, но когда Настя предложила ему встретиться, чтобы кое-что обсудить, он не отказался.
Спектакля вечером не было, с Татьяной встреча у него была назначена на восемь, и в шесть они встретились с Настей в том же самом «Аисте», где дешево и вкусно.
Она была хорошо одета; в длинном розовом плаще и перламутровых сапожках Настя выглядела очень экстравагантно. Виталий не удержался и чмокнул девушку при встрече, он почувствовал легкое жжение в груди и понял, что рад ее видеть.
Сначала болтали о всякой ерунде, Виталий рассказал пару анекдотов, Настя хохотала, а потом она вдруг посерьезнела и сказала:
- Виталик, мне нужно кое о чем тебя попросить. Только, понимаешь, это все серьезно очень, и ты можешь меня неправильно понять. Скажи, ты можешь оставить свой театр недели на две?
- Настя, ты что, с ума сошла? Нет, конечно. Кто же мне разрешит?
- Ну тогда разговор окончен. Извини, - Настя опустила голову и стала разглядывать свою чашку, на дне которой осталась кофейная гуща.
Виталий почувствовал себя скверно. Может быть ей нужна серьезная помощь, а он отказал, даже не спросив, что случилось.
- Ну не дуйся ты, как мышь на крупу. Что случилось-то? – попытался Виталий исправить положение.
- Не скажу. Если ты не можешь помочь, тогда незачем и рассказывать.
- Ну как хочешь. Ты вся прямо какая-то тайна, загадка. Не девушка, а ребус. Хотя я уверен, что все твои проблемы чистой воды ерунда, и ты делаешь из мухи слона. Так ведь?
Настя посмотрела на Виталия в упор и увидела в его глазах участие. Но этого ей было недостаточно. Ей хотелось, чтобы он проявил большую заинтересованность, тогда она поделилась бы с ним. Значит, эту заинтересованность в нем нужно пробудить.
- Виталий, послушай. Мне нужен помощник в одном очень серьезном деле. Деле крайне выгодном, заметь.
- Выгодном для кого? – перебил ее Виталий.
- В первую очередь, для меня. Но мой помощник ни в накладе, ни в обиде не останется. Я хорошо заплачу, очень хорошо. Подумай и дай мне знать.
Настя вдруг встала и, быстро проговорив ему номер телефона, направилась к выходу. Номер Виталий запомнил, но для страховки записал его все же в свой блокнот.

 

Продолжение следует

 

Лариса Джейкман
(Англия, Hampshire)

Книги Ларисы Джейкман можно найти здесь

Предыдущие главы повести:

 

Об авторе и другие произведения Ларисы Джейкман

 

Отзывы и комментарии направляйте на адрес редакции

Опубликовано в женском журнале Russian Woman Journal www.russianwomanjournal.com -  21 Апреля 2011

Рубрика:  Романтика и мир женшины

 

Уважаемые Гости Журнала!

Присылайте свои письма, отзывы, вопросы, и пожелания по адресу
 lana@russianwomanjournal.com

Lugano
Путешествия по Швейцарии
Ольга Борн
Весна на озере Лугано
Часть1. Город Лугано

...невероятно аккуратная и упорядоченная: травинка к травинке, лепесточек к...


1000 нужных ссылок | Site map | Legal Disclaimer | Для авторов